Клаудиа Кэрролл - Зачем нужен муж?

Он прилетел утром из Бостона специально на день рождения, чтобы сделать мне сюрприз. Я улыбаюсь и возвращаю фотографию на место. Он очень старался. Он даже позвонил мне на мобильник с улицы перед рестораном, притворившись, что звонит из Штатов, подосадовал, что не сможет приехать, а потом появился в зале, с телефоном в руке, спел «С днем рожденья» и чуть не довел меня до сердечного приступа. Фотография была сделана сразу после его появления, и на ней видно, как я сияю от счастья при его приходе. Мой замечательный друг Джек.

Конечно, тут я немного отступаю от общепринятых правил. Мы с Джеком никогда не ходили на свидания друг с другом. Мы даже не целовались. Но уговор есть уговор. Мы — запасной брачный вариант друг для друга. Он мне это напомнил на праздновании тридцатилетия. Я никогда этого не забуду. Было около пяти утра, когда нас вытряхнули из «Лилий Борделло», у всех голова шла кругом от выпитого за ночь. Кэролайн и Майк поймали такси, Джейми и Рэйчел, шатаясь, побрели в доки к ближайшему круглосуточному бару, а Джек, как джентльмен, проводил меня домой.

Ко всему прочему, мы, должно быть, сильно смахивали на влюбленную парочку; он даже снял пиджак и накинул его мне на плечи, когда я замерзла, словно возвращаясь с первого бала в вечернем платье.

— Спасибо, что пришел, — сказала я, беря его под руку. — Это был лучший подарок на день рожденья, о котором я могла мечтать.

— Спасибо и тебе. Я бы ни за что его не пропустил. Не могу поверить, что тебе уже тридцать лет. — Тут он драматически возвысил голос, как актер в викторианской мелодраме: — Еще пять лет, и ты станешь моей!

— Ты так говоришь, потому что сегодня без подружки.

— Вовсе нет. Мы заключили договор. Если мы оба останемся свободными до тридцати пяти, я, хочешь не хочешь, поведу тебя к алтарю.

Ладно. Когда я работала в отделе новостей и в сценарии не прописывался какой-нибудь сложный кусок, мой начальник всегда говорил: «Запиши в точности то, что хочешь сказать, словами зрителя, чтобы выразить смысл, а потом откомментируй и добавь все длинные телевизионные фразы, какие хочешь».

Правильно. Так и сделаем.

Полночь. Четыре бокала сансерре, переход от легкой степени опьянения к тяжелой. Какого хрена! Жизнь так коротка.

А вот и письмо, в котором я излагаю суть, в черновом варианте:

От: [email protected]

Кому: [email protected]

Тема: Слишком пространная, чтобы уместиться в окошке темы. Просто прочти…

Привет, Джек!

Ты, наверно, удивлен, что я тебе пишу. С нашей последней встречи еще и двух месяцев не прошло. Надеюсь, что в Бостоне у тебя все в порядке. Я и сама подумываю, и все Очаровательные девушки всегда мне советуют съездить к тебе на пару дней, побегать по магазинам, но на этот раз я действительно решилась. То есть съездить к тебе, а не бегать по магазинам.

У меня куча новостей, и все они плохие. Для наглядности я расположу их по порядку.

Помнишь ли ты душевное кораблекрушение под именем того, чье имя навсегда останется неизреченным? Да, проклятие Эмилии снова в действии. Он не только намерен жениться, но к тому же собирается со своей суженой стать моим ближайшим соседом по кварталу. Как говорит моя мама, нервы у меня ни к черту.

Меня перевели в самый гнусный на свете телесериал, ирландский ответ на «Дни нашей жизни», и велели его реанимировать и расширить аудиторию вдвое. Это все равно чго превратить эпизод из «Женщин-заключенных» в «Побег из „Шоушенка"». И раз уж мы заговорили о фильмах про тюрьму, абсолютно не понимаю, почему там в «Женщинах-заключенных» они все не сбежали. Елки-палки, все, что нужно было сделать, — это пнуть покрепче хилую декорацию. Ох, прости, я заговариваюсь… Как говорит моя мама, мозги всмятку.

Так вот, Кэролайн опять беременна, Джейми каждый вечер ходит на свидание с новым парнем, Рэйчел — это Рэйчел, а я сама по себе. Единственный мой поклонник — старенький дедушка, который мне малосимпатичен.

Джек, я вот о чем. Когда ты хронически одинок и романтически нелюбим, у тебя внутри что-то увядает. Я постепенно впадаю в отчаяние — боюсь, что так и не встречу своего единственного или как его там. В общем, по-моему, мне легче выиграть в «Евролото». Я хочу сказать, представляешь ли ты себе, как невероятно малы шансы? Например, я пойду в ночной клуб или бар, встречу там кого-нибудь, мне он понравится, буду надеяться, что и от моего вида его не тошнит, что он холост и не гей, что он захочет со мной встречаться, будет звонить, если пообещает звонить, будет приятным и положительным, не станет изменять и сделает мне предложение без всяких ультиматумов с моей стороны, которые так унизительны во многих смыслах…

Так что мне делать? Смириться с тем, что такова жизнь? Честное слово, Великий Космос благословил меня многими чудесными дарами, но только не тем, чего я так хочу больше всего на свете…

Или же я могу воскресить идею нашего договора. Я не хочу показаться нахальной и навязчивой, но мы оба одиноки в свои тридцать семь, хотя я уверена, что твоих подружек можно выстроить в ряд отсюда к тебе через Атлантический океан — помнишь, ты называл их «Ангелы Джека», а я предложила раздать им всем по футболке с этой надписью? Возможно, ты все еще думаешь, что это неплохая идея…

Мы могли бы, по крайней мере, обсудить это…

Ну пожалуйста…

Двенадцать сорок пять. Меня совсем сморило, я в полубессознательном состоянии отправляю письмо в черновики и собираюсь завалиться в постель, вскочить пораньше и на свежую голову переделать письмо Джеку в менее отчаянное, попрошайническое и удручающее. Хорошо, что оно уже набросано в общих чертах, его нужно только немного подредактировать. «Вставить что-нибудь бодрое и оптимистичное», — думаю я, сонно потирая глаза.

Например: «Привет, Джек! Ну как, если ты еще не женат, в следующий раз, как приедешь домой, почему бы нам с тобой не попытать счастья? Мы всегда об этом говорили, а сделать слабо? Ну что такого плохого может случиться?»

Только не так откровенно.

Ох ты блин, да тут надо штук семнадцать черновиков.

Я зеваю и потягиваюсь, потом шлепаю босиком в ванную смывать макияж, который и так уже к этому времени порядком смазан. Но, внезапно похолодев, останавливаюсь на полпути.

А в черновики ли я его отправила? Или как?!

Я бегу обратно в кабинет, опять включаю компьютер и проверяю почту.

В черновиках ничего нет.

Мне становится дурно…

Дрожащей рукой я навожу курсор на «Отправленные» — вот и оно, уже доставлено…

Прекрасно, меня сейчас стошнит…

В Бостоне еще только семь вечера…

И Джек Китинг читает мое письмо…