Клаудиа Кэрролл - Зачем нужен муж?

Как бы там ни было, Джек — славный, очень-очень славный парень, симпатичный и веселый. Он мне словно брат, которого у меня никогда не было, а я ему — как сестра, в которой он, впрочем, никогда не нуждался. Детьми мы дрались и ссорились друг с другом, в отрочестве влюблялись в друзей и подруг друг друга, а теперь мы студенты, почти выпускники и вместе снимаем дом в Бостоне.

Но одну вещь о Джеке вам необходимо знать. Он прирожденный сердцеед. Тут уж ничего не поделаешь. Это его способ общаться с противоположным полом. Девушки бегают за ним невероятными толпами. Даже у Джеймса Бонда не было столько зарубок на кровати. Вам знаком этот тип: мужчины хотят стать как он, а женщины хотят его изменить. Но, спешу добавить, не я, у меня нечто вроде иммунитета к чарам Джека Китинга. Я в него не влюблена и никогда не влюблялась, повторяю, для меня он вроде брата. С четырнадцати лет у Джека нет отбоя от подружек, он без усилий переходит от одной к другой. Он даже не дает себе труда бегать за ними — они сами падают в его объятия. Как мотыльки, спешащие на огонь.

И сегодняшняя вечеринка — отнюдь не исключение…

— Отлично. Закуски все несъедобны, — говорит Рэйчел, выкидывая какие-то дынные корки жутко неспелого вида в мусорное ведро. — А как там спагетти болоньеза?

— Дерьмо, — отвечаю я, изо всех сил стараясь отодрать слипшийся ком макарон от стен кастрюльки. — Вот на что это похоже и вот что скажут, когда попробуют то, что мы подадим.

— Пахнет горелым, чувствуешь? — спрашивает Рэйчел.

— Э… да, прости, это тоже из-за меня, — извиняюсь я. — Все котлеты сгорели. Ну как, девчонки, что будем делать?

— План А: отковыряем то, что подгорело, остальное подадим на стол и будем надеяться, что никто не заметит, — оптимистически предлагает Кэролайн.

— Или план Б, — продолжаю я, — откроем еще одну бутылку «Слезы монашки», зальем всем в глотки и будем надеяться, что все настолько пьяны, что ничего не замечают.

— Блестяще, — одобряет Рэйчел, шагнув к холодильнику и вынимая бугылку. — По крайней мере, десерт будет на уровне. Шоколадное печенье испортить нельзя. Очень хорошо, что мы купили его в магазине, — по крайней мере одно блюдо окажется съедобно.

Джейми протискивается в кухоньку, горя желанием посплетничать.

— Кроме вас троих, очаровательные мои, — говорит он, — за столом будут еще три свободные женщины.

— Я не свободна! — заявляет Кэролайн.

— Я тоже! — добавляет Рэйчел.

Мы втроем поворачиваемся и смотрим на нее.

— Да, конечно, Кристиан давно не писал, но почта из Парижа идет жутко медленно, — оправдывается она.

Я занята слипшимися спагетти, а Джейми внезапно начинает яростно комкать бумажные салфетки.

Наступает ужасающая тишина.

Рэйчел и Кристиан сейчас «несколько разошлись», если можно так выразиться, и эта тема в присутствии Рэйчел не обсуждается. Если, конечно, вы не хотите получить по зубам.

— Это единственная причина, почему он так долго не пишет, — повышает голос Рэйчел. — Вы знаете, Кристиан был бы здесь, если бы мог!

— Тш-ш-ш, — успокаивающе говорит Кэролайн, обняв ее за плечи. — Мы знаем.

— Ты влюблена в любовь, вот в чем твоя проблема, Рэйчел, — говорит Джейми.

— Отвали, — она чуть не плюет в его сторону.

— Успокойся, кипящий гейзер. Я только хотел предупредить насчет нашего любвеобильного соседа.

— Джек? — спрашиваю я. — А что с ним такое?

— Ничего. Просто я изучал поведение публики в столовой и скажу вам, девочки, это умора. Присутствуют три девицы, одна из них — бывшая подружка, но она этого еще не знает; другая — теперешняя подружка, но она этого еще не знает, а третья — будущая подружка, и она тоже этого еще не знает. И он пугает меня своим дурацким фальшивым американским акцентом. Это смешно. Раздражает до чертиков, но смешно. Мы и месяца здесь не прожили, а он уже начал строить из себя янки.

— А, Джек флиртует, — говорю я, — он всегда такой. Тебе, наверное, самому приглянулась одна из девушек, Джейми, иначе бы ты не пришел к нам сплетничать.

— Нет-нет, ни в коем случае.

— А что в них не так?

Молли, Сара и Кейт работают горничными в том же отеле, где подрабатывали и мы с Кэролайн. Пока меня не уволили.

— С ними все в порядке. Они просто… не в моем вкусе.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, просто посмотри на них. Они выглядят как три опереточные школьницы. Или как кроличий выводок. Их невозможно различить. Они явно по части Джека Китинга.

Странно, но я понимаю, что хочет сказать Джейми. Мы всей компанией выходим из кухни и храбро пытаемся выдать слипшиеся спагетти за особый кулинарный изыск. Молли, Кейт и Сара, очень хорошенькие и очень загорелые блондинки, собрались вокруг Джека и жадно ловят каждое его слово.

У всех кружится голова от «Слезы монашки», и Рэйчел мгновенно оживляется и становится совсем как прежде. Алкоголь всегда так на нее влияет. Точнее, алкоголь или звонок от Кристиана.

— Эмилия, я сбилась со счета, — обращается она ко мне, — сколько ты сменила мест работы?

— Ладно, давай считать вместе. Сначала я работала официанткой в «А-Ля-Карт»…

— Который называла «Тараканник», — подсказывает Майк, щедро разливающий вино по бокалам.

— Потом работала со мной в агентстве частичной занятости, — говорит Рэйчел.

— Там изобрели слоган: «Мы Полезные, Умелые, Компетентные, Надежные, Изобретательные Помощники!»

— То есть ПУКНИ-секретарши, — фыркает Рэйчел.

— Должен признаться, мне нравится летняя работа, — говорит Джейми, работающий в магазине распродаж «Файлинс бейсмент». — Я узнал о ремесле актера больше, чем, может быть, научился бы за четыре года в Королевской академии драматических искусств.

— Понимаете, мы больше никогда не будем такими свободными, — говорит Джек. — Только подумайте, через несколько недель мы вернемся домой, на вручение дипломов…

— Домой, в реальный мир…

— Придется искать настоящую работу…

— И вести себя как взрослые… в смысле, ответственно…

Наступает молчание. Даже три обожающие Джека субретки прекращают свой щебет. Вот что такое трезвая мысль.

— А что мы сами собираемся делать?

— Или даже лучше — где мы хотим быть, когда нам стукнет, скажем, тридцать пять? — спрашивает Джек всех собравшихся за столом.

— Это легко, — отвечает Джейми. — Я буду жить на голливудских холмах и полировать своих «Оскаров». Во множественном числе.

— А я бы хотела быть известной журналисткой, — задумчиво говорю я, — знаете, как Кейт Эди на Би-би-си. Ездить в горячие точки и делать репортажи под перекрестным огнем.