Барбара Вуд - Ночной поезд

Глава 17

Авраам Фогель стоял на берегу в нескольких сотнях метрах от пещеры, вдруг он заметил, как на противоположной стороне замерзшего русла среди деревьев показались две фигуры. Даже с этого расстояния он видел, что оба одеты в потрепанную коричневую униформу польской армии, шапок на них не было. Авраам наблюдал, как те, спотыкаясь и поддерживая друг друга, хромали вдоль берега. Внезапный снегопад стал набирать силу, и юный еврей поежился под теплым пальто и шапкой из овечьей шерсти.

Приняв необдуманное решение, он поднял руку над головой и крикнул:

– Эй! Вы, там!

Солдаты тут же спрятались за дерево, неловко схватились за винтовки и прицелились.

– Не стреляйте! – крикнул Авраам, осторожно спускаясь с берега на лед. Через падавший снег он заметил, что ни один из этих солдат не способен твердо держать винтовку в руках. – Я друг!

Солдаты молчали и продолжали целиться. У одного было бледное лицо и синие губы, он прижался к дереву, ища опоры.

Авраам осторожно шел по толстому льду, вытянув руки, чтобы удержать равновесие. В теплом пальто, шерстяной шапке и толстых перчатках он напоминал медведя, тяжело передвигавшегося на задних ногах.

– Я друг! Не стреляйте!

После короткой паузы один из солдат откликнулся:

– Тогда бросай свое оружие!

На ремне у Авраама висела кобура с пистолетом. Он немного подумал, затем решил поступить так, как ему велели. Стоя посреди замерзшей реки, он расстегнул ремень и медленно опустил его на лед.

– А теперь иди сюда! – крикнул опустившийся на колени солдат.

Авраам пошел к солдатам, для равновесия вытянув руки. Когда он приблизился к ним на расстояние нескольких метров и начал тяжело подниматься по берегу реки, тот солдат, который говорил последним, вышел из-за дерева. Он осмотрел Авраама с ног до головы, затем опустил винтовку.

– Кто ты? – спросил он на польском диалекте, распространенном на севере страны.

– Меня зовут Авраам Фогель.

Солдат не скрывал своего удивления.

– Еврей? С оружием?

Авраам пропустил его слова мимо ушей и смотрел на второго солдата, который лежал с закрытыми глазами, прислонившись к дереву.

– Вашему другу плохо.

– Это правда. Мы со Станом уже давно ничего не ели.

– Откуда вы?

Солдат настороженно вглядывался в молодого еврея.

– Как раз об этом я хотел тебя спросить. Насколько я понимаю, ты скрываешься.

– У нас недалеко отсюда лагерь.

– Партизаны?

– Мы можем накормить вас и предоставить теплое укрытие.

Солдат еще некоторое время изучал худое лицо Авраама, затем перебросил винтовку через плечо и протянул руку.

– Кажик Сковронь, лейтенант польской армии.

Они пожали друг другу руки.

– Станислав Понятовский, – с трудом поднимаясь на ноги, сказал другой солдат: – Авраам Фогель, мы рады, что встретили тебя. Сам Бог услышал наши молитвы.

Кажик широко улыбнулся и поддержал своего товарища.

– Богу не откажешь в чувстве юмора. Два католика молят его о помощи, а он посылает им еврея!

Авраам повел их через замерзшую реку, остановился, чтобы забрать свой пистолет, и привел обоих в пещеру. Помогая Станиславу протиснуться через узкий проход, Кажик от удивления сделал большие глаза.

– Но… мы совсем недавно проходили мимо этой скалы! Здесь не было никакого прохода! Знаю, мы стояли на другой стороне реки, но все же… – Его голос оборвался, когда он увидел людей вокруг костра. Затем его взгляд остановился на котелке Эстер Бромберг с жарким из кислой капусты, и он облизнул губы.

– Идите сюда! – пригласил Мойше, вскакивая на ноги. – Садитесь и ешьте!

Брунек Матушек бросился помочь Станиславу, а Эстер тут же подала им еду. Двое замерзших и голодных солдат пришли в себя от кружившего голову аромата тмина, укропа, капусты и сели лишь после того, как уже начали набивать себе рты.

– Картошка, – пробормотал Станислав, – когда мы последний раз ели картошку…

Пока они ели, Авраам рассказал остальным, как он нашел их и кто они.

– Мы сражались к северо-востоку отсюда, – сказал Кажик, набив полный рот. Он провел рукавом по губам. – После начала блицкрига там у нас осталась маленькая группа. Мы сражались все это время, но в конце концов нас почти всех перестреляли. Спаслись только мы со Станом и еще один товарищ, которого нам пришлось оставить недалеко отсюда. Он ранен. Мы построили ему убежище и отправились в путь, надеясь найти кого-нибудь. Нам говорили, что здесь поблизости есть фермы.

– Есть, – ответил Брунек, – но подходить к ним небезопасно. Нацисты очень часто патрулируют этот район. Зофия, ближайший городок, имеет для них важное значение.

– Скажите нам, где остался ваш друг, – сказал Мойше. – Мы пошлем кого-нибудь за ним.

Кажик перестал глотать еду и опустил свою миску.

– Не думаю, что смогу рассказать вам, как найти его. Мы со Станом сделали ему навес, после чего замаскировали его. Вы не увидите навес, если я даже опишу его. Не думаю, что смогу рассказать вам, как туда добраться. Я запомнил ориентиры – дерево и скалу. Вот по ним мы и найдем его. Но мы оставили ему корку хлеба и последнюю каплю водки. Я отдал ему свой шарф и перчатки. Наверно, если здесь так много нацистов, как вы говорите, то нам следует дождаться наступления ночи и привести его сюда.

– Ночь уже почти наступила, – сказал Брунек. – Скоро мы отправимся за ним.

В пещере все умолкли, пока оба солдата доедали суп. Они поднесли миски к губам и осушили их до последней капли, затем вытерли рты тыльной стороной ладоней. Прислушиваясь к треску горевших в огне поленьев и чувствуя, как ночной холод проникает в пещеру, Брунек не спускал глаз с незнакомцев. Он обратил внимание на неровную стрижку, щеки, обросшие щетиной, потертую и оборванную униформу, обернутые в тряпки ноги, обутые в прогнившие сапоги. Оба походили на сотни других солдат, которых ему довелось видеть. Вот до чего довели великую армию Польши. Он отвернулся.

– Куда вы шли? – спросил Мойше, предложив им напиток из цикория.

– Мы шли к румынской границе.

Мойше покачал головой.

– Это слишком далеко. И кругом полно немцев.

Кажик устало посмотрел на Стана.

– Мой друг, куда же мы теперь пойдем? – пробормотал он.

Заговорил Брунек.

– Можете оставаться с нами столько времени, сколько вам захочется. Мы борцы Сопротивления и сделали эту пещеру своим домом. Мы воруем еду. Иногда какой-нибудь храбрый житель из Зофии приносит нам немного поесть. Еды нам хватит на три месяца.

– Да благословит вас Господь, – прошептал Станислав.

Кажик протянул руки к огню и, время от времени потирая их, спокойно оглядывал пещеру. Когда он заметил Леокадию и задержал на ней взгляд, раздался голос Брунека: