Сьюзен Айзекс - Волшебный час

— Неправда ваша. Я не верю, что вы способны убить свою собаку.

Бонни засмеялась, но смех ее прозвучал как-то неестественно. Она сделала шаг назад. До нее вдруг дошло, что я сказал, и она по-настоящему испугалась. Она попыталась глубоко и непринужденно вздохнуть. Спокойно, убеждала она себя. Расслабься. Она просунула большие пальцы за ремень — ни дать ни взять ковбой, мол, проваливай-ка, мистер, с моего ранчо.

— Так где она? — Я сам себя ненавидел за идиотизм, но раз уж у меня хватило ума задать этот вопрос про собаку, приходилось делать вид, будто местонахождение Муз — ключ к разгадке всего дела.

— По вечерам она не прочь прошвырнуться, — прохладный тон, ответ по существу. Да нет, тон, пожалуй, совершенно ледяной. — Около десяти я обычно открываю дверь черного хода и зову ее. Она прибегает через пару минут.

Бонни отвернулась от меня, очевидно, желая скрыть свой испуг. Несмотря на то, что поза ее оставалась свободной и расслабленной, ее лицо исказил страх — губы чуть дрожали, а глаза были широко раскрыты. Она прошла в кухню, открыла дверь и крикнула:

— Муз! Сахарная косточка!

Пока мы ждали, она подошла к холодильнику и достала бутылку дешевого пива. Мне она выпить не предложила, так что я даже не имел возможности отказаться. Пока она открывала пиво, за дверью замаячила Муз. Я открыл ей дверь. Она восторженно залаяла и начала облизывать мою руку.

А вот Бонни была не в восторге. Она изо всех сил изображала невозмутимость. Оттащила от меня псину, погладила ее по голове, взяла из вазочки для печенья собачью косточку и положила ее Муз в пасть. На минуту Бонни забыла о происходящем и выглядела как обыкновенная заботливая мамаша, раздающая чадам прянички. Тем временем Муз уставилась на меня. Она, конечно, втюрилась в меня по уши, но я не стал еще частью ее ежевечернего ритуала; сейчас она вообразила, что я собираюсь отнять у нее драгоценную косточку, поэтому, задрав хвост и держа кость в зубах, выбежала из кухни. Бонни никак не отреагировала.

— Так что бы вы хотели узнать? — спросила она.

Она запрокинула голову и отпила пива. Я увидел, как дрогнуло ее горло и приподнялась грудь. О Господи, я так ее хотел.

— Я вас внимательно слушаю.

Ну ладно. Она этого жаждет — и она это получит.

— Вы умеете стрелять из малокалиберной винтовки?

Будь это кино, Бонни полагалось бы эффектно выронить бутылку с пивом. А реальная жизнь, в общем-то, скучноватая штука и не изобилует красивыми жестами и зрелищными событиями. Она лишь напряженно сглотнула:

— Дурацкая шутка.

— Кто вам сказал, что я шучу? Это вы шутите. А я — коп, и я очень, очень серьезно настроен. Я хочу знать, умеете ли вы стрелять из винтовки калибра 5,6?

— Я не обязана вам отвечать.

— Теперь обязаны. Вы же не сказали «нет».

— Но ведь «да» я тоже не сказала.

Внезапно ее испуг превратился в ярость. Она грохнула бутылку с пивом об стол.

— Я должна кое-что вам сказать. Видите ли, я детективные фильмы смотрю с восьми или девяти лет. И знаю, что детективы бывают покруче и помягче. Я понимаю, что вы собираетесь меня напугать так, чтобы я выложила вам все, что у меня за душой. Или охмурить, чтобы у меня голова пошла кругом и я выболтала вам все свои девичьи секреты. Ну, выкладывай, парень, угадала я? Но тебе далеко до Хамфри Богарта [30]. И знаешь, что еще? Я ничего плохого не сделала. Мне не в чем признаваться. Ты зря теряешь со мной время.

— В самом деле? — Я вскинул на плечо невидимую винтовку. Прицелился. Спустил курок. — Бонни Бернстайн Спенсер. Ее семья владела магазином спортивных товаров «У Бернстайнов» в городе Огдене, штат Юта, — магазином, в котором продавали далеко не хоккейные клюшки. Наоборот: винтовки и легкое оружие. Мисс Бернстайн Спенсер росла вместе со старшими братьями и слыла сорванцом. Ее отец был известен как меткий стрелок. Даже ездил в Байоминг на лосиную охоту. Скажите мне, Бонни, стоит ли съездить в Огден? И учтите, если вы сейчас оставите мой вопрос без ответа, я вылечу туда ближайшим рейсом, проведу в городке полдня и обещаю, что вернусь обратно с останками зайца, застреленного в 1965 году прямо промеж глаз вашим метким выстрелом. А вдобавок привезу письменные показания десятка свидетелей, видевших, как вы его подстрелили.

По лицу ее покатились крупные безмолвные слезы, чертя на щеках мокрые дорожки.

— Прошу вас, — прошептала она, — не надо так.

— Я должен знать правду, — я вдруг понял, что тоже говорю шепотом. — Бонни, вы умеете стрелять?

— Да. — Я едва расслышал, что она сказала. — Но клянусь, Сая я не убивала.

Черт возьми, подумал я, дело в шляпе. Я почти поймал ее.

— Вы же понимаете, — объяснил я ей как мог мягко, — люди всегда дают клятвы. «Клянусь, я не виноват».

— Но я действительно невиновна.

— Докажите.

— Как?

Что мне оставалось делать? Медленно и ласково, как будто я соблазняю упрямейшую из женщин, вынудить ее сдаться.

— Нужно будет сделать один маленький и простой тест. Поедемте со мной. Я отвезу вас в управление и все это время побуду с вами. Вы сдадите пробы слюны и крови — палец уколют, и все. И после этого вы будете свободны, как птица.

В комнате повисло долгое молчание, слышен был только тяжелый гул холодильника, а потом застучала когтями Муз, приковылявшая в кухню проверить, что это мы тут делаем. Судя по выражению на ее морде, она ужасно удивилась, что мы не развлекаемся и не играем.

— Поедем, Бонни.

Я представил ее в своем «ягуаре», мы едем в управление, и на поворотах наши плечи соприкасаются. Я подумал, что будет твориться со мной от этого мгновенного касания. Дьявол, это было невыносимо.

А потом в управлении я, наконец, избавлюсь от заклятья. При резком свете люминесцентной лампы я увижу Бонни в ее истинном обличье — убийцы. Ну, разумеется, она вовсе не хотела убивать. Разумеется, если бы она смогла вернуться во времени назад, Сай остался бы жив. И не сомневаюсь, искренне и глубоко сожалеет о содеянном. Но от этого она не перестает быть убийцей. И, увидев ее в этом безжалостном и неприглядном свете, я наконец перестану желать женщину, совершившую то, что мне так ненавистно — убийство.

Я, слава Богу, перестану каждую минуту сходить с ума, представляя себе, как я целую, ласкаю, трахаю ее: в кроватях, на стульях, на столах, в душах, на полу, в машинах, на пляже, в воде, в лесу. Я избавлюсь от этого чертова наваждения. Я сэкономлю тысячи долларов, отказавшись от услуг телефонов-автоматов. Я в конце концов отправлюсь под венец с покоем в душе и любовью в сердце.