Сьюзен Айзекс - Волшебный час

В ответ на мой вопрос Терри зашептала было «какой Микки?», но немедленно сдалась, когда я рявкнул «да будет вам, Терри». Она пригласила меня зайти и выпить чаю. Квартира, как и ее хозяйка, выглядела удобной, простой, правда, проходя мимо спальни, я засек круглую кровать, застеленную сиреневой периной. А в гостиной стоял диванчик в зелено-белую полоску, зеленоватые, с твидовой обивкой стулья, парочка деревьев в громадных горшках, на полу — громадный зеленый ковер. Приятно, уютно. Что-то вроде обстановки, купленной женой копа, если у нее мало-мальски хороший вкус. Она налила чай из чайника с цветочками, потом зашла в кухню и вернулась с тарелкой пирожных: наверное, каждый день покупала свежие. На тот случай, если к ней вдруг нагрянет Микки. Я все разглядывал ее: вместо этого монашечьего кардигана и простой, строгой, как у стюардессы, юбки, ей бы больше пошло что-нибудь вроде подвязок и трусиков с веревочкой сзади. Она сказала:

— Боже мой, Микки так расстроился из-за Сая. Честное слово. — И указала на одно из пирожных: — Там внутри клубничное желе.

— Вы хотите сказать, Микки расстроили разногласия с Саем по поводу фильма?

Не думаю, что Терри притворялась идиоткой. Микки скорее всего ничего ей не рассказывал.

— Ну, — пояснил я, — насчет фильма, который Сай снимал, «Звездная ночь». Фильма, в который Микки вложил деньги.

— Клянусь, офицер, он никогда и ничего не говорил мне ни о фильме, ни о деньгах, вложенных в него.

— И он ни разу не говорил вам, что у них с Саем были трения?

Она перекрестилась, подняла правую руку и произнесла:

— Клянусь здоровьем матери. Ни слова. То есть я знаю о Сае, потому что он, в общем-то, известный человек, и однажды, когда Лоретта — жена Микки — уехала в Ла Косту, мы пошли на премьеру, а потом был большой прием, посвященный одному из фильмов Сая. Но они дружили еще с давних времен, и Микки об этом так уж много не рассказывал, так, иногда что-то вспоминал. А когда Сая не стало, Микки сразу же приехал сюда. — Она заморгала. — Он был весь в слезах, а Микки не из тех, кто проливает слезу по любому поводу. Я, пожалуй, никогда не видела его в таком состоянии.

— Когда это было, Терри?

— Сейчас скажу… В субботу утром. Я как раз приготовила ему омлет с сыром.

— Вы знаете, что Сай был убит днем в пятницу. Около шестнадцати двадцати.

— Я не знаю точного времени, — сказала она, отломила крошечный кусочек шоколадного пирожного и положила его в рот.

Я отодвинул чашку и посмотрел прямо ей в глаза:

— Терри, это очень важно. Где находился Микки в момент убийства?

— В пятницу?

— В пятницу.

— А почему это так важно?

— Мне что, вам на пальцах объяснить?

Терри расправила воротничок блузки.

— Микки был здесь, в этой квартире.

— С вами?

— Да.

— Чем он занимался?

Она уставилась на свои туфли.

— Это очень личное.

— Вы хотите сказать, что в четыре или около того в пятницу вы с Микки были в постели?

Она подняла правую руку:

— С трех до шести, — присягнула она.

— Микки, должно быть, крутой мужик.

— Он крупноват, но в хорошей форме.

— Вы можете подтвердить письменно, что Микки находился здесь с вами?

— Хоть кровью, — сказала она. Но я предотвратил членовредительство, вручив ей шариковую ручку, и проследил, как она пишет: «Я, Тереза Кэтлин Нуна, присягаю…»

— Вот видите, — сказала она, подписавшись. — Микки не мог быть в Хэмптонсе в тот момент, когда убили Сая, потому что он был здесь, со мной!

Вот те раз! Теперь у Микки сразу два алиби, а это то же самое, что ни одного.

После всего этого я должен был успокоиться насчет Бонни, правда ведь? Хотя бы от мысли о том, что объект моей болезненной страсти на самом деле славная девушка, не имеющая склонности убивать.

По дороге домой, где-то в районе Насау мне опять пригрезилось, как я стучусь в дверь Бонни и говорю: «Скажи мне спасибо». Она спрашивает, чего это вдруг, а я говорю: «Потому что я вывел Микки Ло Трильо на чистую воду, алиби у него оказалось хреновое». А потом говорю: «Мы поставили жучок на его телефон, и угадай, что произошло? Ему позвонил один хитрый засранец, который, как оказалось, спустил курок винтовки калибра 5,6 — по приказу Микки. Так что теперь, Бонни, можешь спать спокойно».

А потом я начал фантазировать на другую тему. Вот она вернулась домой с пробежки, вся раскрасневшаяся, тяжело дыша, а тут я подваливаю, вылезаю из машины и говорю ей: «Слушай, все в порядке. Мы просто тебя проверяли, как обычно, и оказалось, что Виктор Сантана, постановщик, снимал специальный дом, в котором находился оружейный склад, и владелец этого дома — представляешь? — заявил, что одна винтовка калибра 5,6 пропала. Нет, это не Сантана. Линдси! Она разнюхала, что Сай собирается в Калифорнию искать ей замену, и попросту сперла винтовку. Можешь себе представить, она понеслась в спортивный магазин, что в пяти минутах ходьбы от съемочной площадки, и закупила патронов. Она была в темных очках — как будто продавец никогда не был в кино и не узнает ее!» «Слушай, — говорю я Бонни, — я знаю, что это было ужасное испытание, извини». А она мне отвечает «ну слава Богу» и в порыве благодарности кладет руки мне на плечи, а я говорю: «ничего-ничего», а потом прижимаюсь лицом к ее гладкой коже, и мы оказываемся в доме, в ее спальне, занимаемся неистовой, невероятной любовью, и это продолжается всю ночь.

Мои грезы длились до самого Саутхэмптона и достигли апогея, когда я завопил «Бонни, милая!» и собирался кончать в четвертый раз. Тут уголком глаза я заметил поворот на дорогу, ведущую к дому Линн. В этот момент я понял, что надо успокоиться, прийти в себя и начать действовать.

И когда мои мозги начали соображать, они сказали мне, что совершенно неважно, сколько ложных алиби у Микки, — Сая убил не Микки и не Линдси. Я сердцем чувствовал: это сделала Бонни.

Мои опасения оправдались. Это подтвердила агентша по недвижимости, сообщившая, что Бонни действительно ожидала от Сая многого. Мне удалось наконец застать агентшу дома. Она ответила на звонок добродушным: «Привет! Реджина на проводе». Этот голос принадлежал одной из тех агрессивно добродушных разведенных дам, которых покинули их богатые мужья. И вот они в отместку обирают других жен богатых мужей, перебираясь в их дорогие дома, и эти самые мужья после сезона излишеств ощущают себя такими затраханными, что сбегают от своих возлюбленных, вынуждая последних пополнять племя агентов по недвижимости.