Секретная невеста - Катарина Маура

заставляя застыть в знакомом кошмаре. Я моргаю, пытаясь разглядеть что-то сквозь ткань, закрывающую мои глаза, и тут же обостряются все остальные чувства. Воздух горячий и влажный, одежда липнет к коже — все точно так, как я помню.

Я пытаюсь пошевелиться, но ремни на запястьях и лодыжках не дают даже шанса на свободу. В каждом из этих снов я проживаю все заново, до последней секунды, не в силах изменить ни малейшей детали. Каждый раз это напоминание о том, каким беспомощным я был. Каким наивным.

Тихие всхлипы заставляют сердце сжаться.

— Джилл… — хриплю я, горло саднит после криков.

— Лекс… — рыдает она, ерзая на своем месте, пытаясь пододвинуться ко мне ближе.

— Прости… — повторяю я снова и снова, чувствуя, как больно это говорить. — Прости, Джилл…

— Лекс! Лексингтон!

Я открываю глаза и встречаюсь с теплым, тревожным взглядом. Передо мной Райя — на ней лишь одна из моих свободных футболок, а руки крепко сжимают мои плечи.

— Райя…

Она берет мое лицо в ладони, и беспокойство отражается в каждом ее движении.

— Тебе снился кошмар. Я пыталась разбудить тебя, но ты метался и стонал во сне, словно тебе было больно. Ты в порядке? Ты ранен?

Я молча смотрю на нее, впитывая ее длинные темные волосы, ее искреннюю тревогу, отражающуюся в глазах.

— Лекс?

Я глубоко вдыхаю и притягиваю ее к себе, обнимая так крепко, будто боюсь отпустить. Она вздыхает и устраивается на мне, ее голова ложится на мою грудь, а нога мягко перекидывается через мое тело.

— Все хорошо, — шепчу я, хотя сам не уверен, правда ли это. Мне давно не снился этот кошмар. Но я должен был догадаться, что проблемы с системой безопасности вызовут его снова.

Райя тихонько вздыхает, когда я запускаю пальцы в ее волосы. Вес ее тела на мне странным образом успокаивает. Она приподнимает голову, а потом начинает покрывать мою шею легкими поцелуями — снова и снова.

Но вдруг замирает, и я ощущаю, как ее дыхание меняется. Она прижимается ко мне крепче, а затем шепчет:

— Лекс… Кто такая Джилл?

Мое тело напрягается, и она чуть приподнимается, заглядывая мне в глаза. Ее взгляд ищет правду, а в ее выражении мелькает что-то хрупкое, уязвимое — такой я ее еще не видел.

— Никто, — отвечаю я, слишком быстро.

Ее лицо меняется, и она отводит взгляд, но я все же успеваю заметить вспышку боли в ее глазах. Я стискиваю зубы и сильнее сжимаю ее, затем переворачиваю нас, застигнув ее врасплох.

Она падает на кровать, ее темные волосы разливаются по подушке, но это ее глаза удерживают меня на месте. В них читается не только боль, но и надежда. Никто никогда не смотрел на меня так, будто действительно видит меня всего.

— Для меня есть только ты, Райя, — шепчу я, умоляя ее поверить мне, наклоняясь к ней для поцелуя.

Она дрожит от одного моего прикосновения, ее руки тут же зарываются в мои волосы, и я понимаю, что она мне верит. Или, по крайней мере, хочет верить.

Я покрываю ее шею поцелуями, слыша, как учащается ее дыхание. Ее тело реагирует на меня мгновенно — ее нога обвивает мой бок, ее пальцы цепляются за мои волосы именно в том месте, откуда по мне разливаются мурашки.

Я зарываюсь в ее шею, скользя зубами по чувствительной коже.

— Только ты, детка, — шепчу я, словно боюсь, что ее сомнения испортят этот момент.

Ее дыхание сбивается, когда я хватаю подол футболки и стаскиваю ее вверх. Она поднимает руки, послушная и доверчивая, и спустя пару секунд она уже лежит в моей постели — голая, как ангел, спустившийся прямо из моих греховных фантазий. Она даже не догадывается, что делает со мной. Не знает, что медленно возвращает меня на путь, с которого я давно свернул, думая, что назад дороги нет.

— Ты — все для меня, — шепчу я, но в ее взгляде все равно таится неуверенность. Это убивает. До боли. Потому что это я вселил в нее эти сомнения.

Я вздыхаю и тянусь к ее губам, надеясь, что мой поцелуй скажет больше, чем слова. Ее пальцы зарываются в мои волосы, как только наши губы сливаются. Она приподнимает бедра, и вот мой член оказывается точно там, где должен быть — уютно устроившись между ее теплых, мягких, чертовски желанных бедер.

Я усмехаюсь ей в губы и прохожусь языком по их шву, заставляя открыть рот, углубляя поцелуй. Я обожаю этот тихий, прерывистый стон, который вырывается у нее из горла — такой отчаянный, такой сладкий. Такой только мой.

Она вздрагивает, когда я провожу пальцами по ее боку, не отрываясь от ее губ. И стонет, когда я раздвигаю ее ноги коленом и скольжу ладонью по внутренней стороне бедра. Но стоит мне почувствовать, насколько она мокрая, — и я не могу не усмехнуться, почти хищно, прерывая поцелуй.

— Ты течешь для меня, — шепчу, подбираясь пальцами к ее насквозь пропитанной влагой киске. — Скажи мне, Райя… Это все для меня?

Она смотрит прямо в глаза, губы приоткрыты, дыхание сбито.

— Всегда было для тебя, Лекс. Всегда будет.

Черт. Сердце наполняется чем-то новым, незнакомым. Переполняется. Я просто смотрю на свою жену, замирая в этом моменте, захваченный эмоциями, которым даже имени не найду.

— Да? — шепчу, проводя пальцами между ее ног, пока они не покрываются ее соками. — Скажи это, детка. Я хочу это услышать. Скажи, что ты моя.

Ее глаза закрываются, когда два моих пальца входят в нее, а большой находит ее клитор. Она закусывает губу, и, черт возьми, я знаю в этот самый момент, что этот образ должен принадлежать только мне. Всегда.

— Твоя, — стонет она, когда я скручиваю пальцы, попадая прямо в ту точку, которая заставляет ее извиваться от наслаждения. — Я твоя, Лекс.

— Хорошая девочка, — шепчу я, одобрительно кругами водя большим пальцем по ее клитору. — Эта сладкая киска принадлежит мне, понимаешь?

Она тихо всхлипывает и двигает бедрами, пытаясь усилить давление, но я качаю головой и останавливаю движения.

— Ответь мне.

Ее ресницы подрагивают, а румянец заливает щеки. Она никогда не выглядела красивее. И, черт, я никогда не желал кого-то так сильно.

— Понимаю, — прошептала она.

Ее слова словно бальзам на мою израненную душу,