Няня по принуждению (СИ) - Шварц Анна

Я медленно поднимаю руки ко рту, зажимая его. Мужчина, который должен был меня отвезти в новую жизнь, падает на землю навзничь.

— Не признался-таки, тварь, — хмыкает Рустам, — ладно. Теперь точно всех крыс вычистили. Хоть это хорошо.

Я отворачиваюсь, меня начинает тошнить, а потом мир темнеет перед глазами и наступает спасительный обморок.

Эпизод 56

Открываю глаза я уже в знакомом месте. По потолкам угадываю, что лежу в доме Амира. В его комнате. Как я сюда попала — помню только урывками. Так, кадры, всплывающие в памяти и тут же исчезающие в темноте. Помню, как меня тошнило, и кто-то ругался, поддерживая меня поперек талии. Вроде бы по голосу это был Рустам.

Тот, кто хладнокровно убил человека, после стоял и придерживал мне волосы, чтобы я не запачкалась. Умилительно настолько, что хочется спросить: “Господи, это правда моя жизнь? Куда я попала?”.

Во рту еще стоит поганый привкус, да еще и жажда жутко мучает. Такое чувство, что у меня там целая пустыня, посреди которой насрал верблюд.

Я осторожно сажусь на кровати, осматриваясь. За окном темнеет. Небо вон какое красное. День к закату клонится. Долго же я валялась в отключке. С меня заботливо сняли обувь, поэтому я слезаю с кровати и голыми ступнями шлепаю по полу в ванную. Там открываю кран, полощу рот раствором и, плюнув на все, склоняюсь над раковиной, жадно глотая холодную воду.

— Рита, простынешь.

Я вздрагиваю, поперхнувшись, и стремительно выпрямляюсь, вытирая рот. В зеркале, в отражении вижу Амира, который стоит в дверях, подпирая косяк и сложив руки на груди.

Господи, как стыдно-то. Веду себя, как свинья. А я ведь его не видела почти две недели. Прекрасная вышла первая встреча после долгой разлуки.

— Воды принести? — интересуется Амир, рассматривая меня, а я мотаю головой.

— Нет. Спасибо. Я уже попила. Ты что, был где-то рядом?

— Да. В соседней комнате. Услышал, как ты ходишь.

Я, наконец, разворачиваюсь к нему. Упираюсь поясницей в раковину, чтобы не упасть от слабости, и холод меня немного отрезвляет. Заставляет проснуться окончательно.

Я задаюсь вопросом, пока мы с Амиром смотрим друг на друга — “скучала ли я по нему?”. Не могу понять. Несомненно, что-то внутри странно шевелится при его появлении. Отдает прямо в сердце непонятное, тянущее чувство. Но его природу я не могу разгадать.

Я не бросаюсь Амиру на шею с радостными криками, даже в объятия не бегу. У меня нет щенячьего восторга, вроде того, что был на первых порах в наших отношениях с Вовой. Восторга, который обычно сопровождает симпатию к человеку. К человеку, с которым я делила постель. Которому я должна была стать фиктивной женой.

Мне даже неловко — ведь мы с Амиром остались по-прежнему почти незнакомцами. После того, что между нами было. Поэтому я молчу, когда Амир прекращает подпирать косяк и подходит ко мне. Он поправляет мне мокрые волосы — отбрасывает их с плеча за спину. Заставляет поднять лицо вверх, положив ладонь на затылок, и потом, царапнув меня щетиной, наклоняется и коротко прикасается губами ко лбу.

Я не знаю, что он вложил в этот странный и достаточно невинный поцелуй, но меня неожиданно прорывает. Я просто падаю лбом ему на грудь. Мои руки сами неуверенно пытаются обнять Амира, а потом он берет просто их за запястья и сам заводит себе за спину. Черт. Он, все-таки, действительно здоровый и мощный мужчина, мне даже обхватить руками его трудно. Но оказаться в его объятиях — невероятно уютное ощущение. Будто он от всех тебя закрыть может. Спасти. Защитить.

Потом, возможно, я буду жалеть из-за этого порыва чувств. Амир был и остается человеком из другого, темного и страшного мира. Я уверена, что за его душой водятся грехи. Он и со мной поначалу обращался достаточно жестко и грубо. Разве я могу забыть это? Только на секунду, поддавшись своему желанию найти в нем какое-то тепло. Для себя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Все ведь закончилось, да? — спрашиваю я его, — Рустам… он зачем-то выстрелил в того человека. Который должен был меня увезти. Сказал, что всех крыс вычистили. За что он его так?

Я чувствую всем телом, как Амир хмыкает.

— За дело, Рита.

Ну вот. Он продолжает отвечать скупо и односложно. Наверное, это только во мне живет маленькая глупенькая принцесса, которая еще не до конца стерлась взрослой циничной женщиной, и пытается изо всех сил поверить, что если рыцарь оказался чудаком на букву М, то хотя бы дракон превратится в прекрасного принца.

Но, кажется, такой сказки не существует. Дракон всегда остается драконом. Зубастым, злым и страшным.

Я отстраняюсь от Амира, и он отпускает меня. Во мне зажигается огонек горького разочарования. Мне не везет на мужчин. Впрочем, это проклятие большинства женщин.

— Тебя выпустили, — произношу я, не поднимая на него взгляд. Просто говорю, глядя в никуда.

— Рустам все разболтал? — констатирует Амир, — надо было ему челюсть сломать еще.

— “Еще”?! — восклицаю я, не сдержавшись, и все-таки, поднимаю на Амира взгляд.

— В голову он получил за ваш разговор. И за то, что при тебе эту мразь завалил. Ты только выписалась — и опять в обморок грохнулась. Идиот, блин. Болит что-нибудь?

Я прислушиваюсь к себе. Нет, у меня уже давно ничего не болит. Только иногда при слишком резких движениях бывает дискомфорт. Но я очень надеюсь, что со временем он пройдет. Видимо, просто при выстреле задело какие-то мышцы или нервы.

— Нет, — отвечаю я. Амир задумчиво окидывает меня взглядом. Я сейчас в джинсах и футболке. У меня была возможность заказать вещи в больницу, и я решила, что слишком соскучилась по такой одежде. Я жду очередную гадость от Амира по поводу моего вида, но он молчит. Ничего не произносит. Тогда начинаю говорить я, — что дальше будет, Амир? Моя поездка сорвалась. Организуешь новую?

Мне сложно это спрашивать. Я так и не увидела Тиму, мне сложно от него уезжать, бросать бедного малыша. Но Амир сам решил, что мне лучше исчезнуть. Да и я уже начинаю понимать, что усидеть на двух стульях не удастся. Либо я расстаюсь со своими чувствами, гордостью, и принимаю правила жизни с этим человеком, либо я ухожу навсегда. У меня не получится дистанцироваться от Амира, оставшись в его доме. Или нанявшись нянькой для Тимура. Я слишком похожа на Мирославу. Это вызовет вопросы.

Мне будет очень больно, я всю жизнь буду помнить, что у меня есть маленький племянник. Однако, однажды Амир найдет себе тихую и скромную девушку с его родины, и она заменит Тиме мать. С ней не будет проблем. Наверняка выбор Амира оценит отец. Оценят его друзья. Рустам оценит, который бросил в нашем разговоре небрежно, что я слишком никакая. Было крайне обидно…

— Твои документы у меня, — произносит Амир, отвлекая меня от мыслей, — я могу все организовать. И твою поездку тоже. Последний раз спрошу — хочешь уехать, Рита? — его взгляд впивается в меня, словно вскрывая ножом грудную клетку, пытаясь пробраться до самой души, и я вздрагиваю, — я свое обещание сдержу. Тебе выбор дам. Но ты можешь остаться.

Выдох вырывается у меня с печальной усмешкой.

— Спасибо. За то, что сдержал обещание. Но я ведь не смогу быть тебе женой, Амир. Это Рустам сказал. Думаю, он больше понимает в ваших традициях, чем я. Я сестра Мирославы, а тебе придется воздать ее родне за все, что она натворила. А если ты ничего никому не расскажешь, и я буду дальше притворяться Мирославой — твой отец меня точно убьет рано или поздно. Я не могу… не хочу, — поправляюсь я, — не хочу ощущать на себе ненависть, за то, что я не совершала. И…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я заминаюсь. Хочется сказать больше, но меня напрягают эти чувства, и слова, которые могут неосторожно вырваться из моего рта, поэтому я медленно пячусь к двери. Амир провожает меня внимательным взглядом.

— Я хочу увидеть Тиму, — бормочу я, — можно?