Джоанна Троллоп - Разум и чувства

— Я не перестаю благодарить Господа, дорогая, — сообщила Эбигейл своей младшей дочери, — что ты никогда не оставалась с разбитым сердцем.

Шарлотта весело рассмеялась.

— Это уж точно!

— Эти девочки Дэшвуд, Чарли, конечно, лапочки, но они просто безнадежны! До того чувствительные! Собственно, чему тут удивляться — достаточно посмотреть на их мать.

— Да уж, мама.

— Марианна, — продолжала Эбигейл, — влюбилась в Уиллза, и в мгновение ока закрутила с ним роман. А теперь Элинор, с этим мальчишкой, Феррарсом…

— Вот в этом я не уверена, мама.

— Чарли, дорогая, между ними что-то серьезное. Он так загадочно себя ведет: то приезжает, то уезжает…

Шарлотта понизила голос.

— Он поступит так, как скажет мать, — с ноткой сожаления в голосе произнесла она.

— Что?

— Мама, у их семьи я не знаю сколько миллионов, просто бешеные деньги! Его отец оставил громадное наследство, так что миссис Феррарс будет очень тщательно подходить к выбору невест для своих сыновей. Им самим слова точно не дадут. А если кто-то из них вздумает ей перечить, его ждут катастрофические последствия. Элли может мечтать об Эдварде хоть до посинения, но он женится на той, кого посоветует мать. То есть на Тэсси Мортон.

— Тэсси?

— Ну да! — воскликнула Шарлотта. — По-моему, вполне логично. Богатый наследник женится на строительной принцессе. Идеальный союз! К тому же, она миленькая. Делает все, что прикажет отец. Так что если он прикажет ей выйти за Эда Феррарса, она выйдет. Не думаю, что ей хоть раз в жизни доводилось высказывать собственное мнение.

— Дорогая, — удовлетворенно хохотнула Эбигейл, — ты, похоже, знаешь все и про всех.

— В тебя пошла, — жизнерадостно поддакнула Шарлотта.

— Только подумай, — в предвкушении сказала Эбигейл, — до чего любопытно будет оказаться на званом ужине у Фанни Дэшвуд!

— Ты имеешь в виду, в субботу?

— Ну да!

— Если до субботы ребенок не появится на свет, — отрезала Шарлотта, — я тоже приеду и рожу его прямо посреди гостиной. У меня такое впечатление, что я навсегда останусь беременной.

— Он не приехал, — прошипела Люси на ухо Элинор, когда они субботним вечером вылезали из такси, — из-за меня.

Элинор, все внимание которой было сосредоточено на том, чтобы с достоинством выбраться из машины в туфлях на непривычно высоких каблуках, промолчала.

Люси поддержала ее за локоть и снова принялась шептать:

— Я имею в виду, что он сразу бы нас выдал. Ты же знаешь Эда! Он совершенно не умеет скрывать свои чувства. Один взгляд в мою сторону — и наши отношения перестали бы быть секретом.

Элинор освободила свой локоть из ее цепкой ручки и выпрямилась. Стараясь не показывать раздражения, она спросила:

— Ну и что?

— Ох, Элли, — с упреком воскликнула Люси, — ты же знаешь, что мы должны думать на десять шагов вперед!

Она окинула взглядом фасад дома, перед которым они стояли.

— Я считала, что на Харли-стрит живут одни врачи.

— Бррр, — фыркнула Нэнси в другое ухо Элинор, — не смейте при мне говорить об этих докторишках!

Люси продолжала разглядывать дом.

— Да ты сама только о них и говоришь, — пренебрежительно бросила она сестре.

— Люс, ты просто стерва!

— Лучше уж стерва, чем зануда!

— Ну да, зануда, только с кавалером, который летает на собственном самолете, а не ездит на потрепанной «Сиерре»!

— Должно же что-то компенсировать лысину и пивное брюхо!

— Меня от тебя тошнит!

— Прекратите, — не выдержала Элинор. — Прекратите сейчас же. Дом принадлежит семье. Ну, точней, в данный момент Джону. Он сдает все квартиры, кроме той, в которой они живут.

Люси снова уцепилась за ее руку.

— Неплохой побочный доход, да? Я имею в виду, для твоего брата.

Элинор не стала отвечать. Она смотрела, как у тротуара остановилось второе такси, и Билл Брэндон с сэром Джоном Мидлтоном, под наблюдением Марианны и Мэри, попытались извлечь из него миссис Дженнингс. Люси сжала руку Элинор, чтобы снова привлечь ее внимание, и прошептала:

— Помоги мне, Элли!

— Ты о чем?

Лицо Люси было так близко, что они едва не соприкасались щеками.

— Я ужасно боюсь. Просто словами не описать. Я вот-вот встречусь с матерью Эдварда, а его нет рядом, чтобы меня поддержать, и при этом все наше будущее зависит от того, какое мнение она обо мне составит. Без твоей поддержки я этого просто не вынесу — ни за что! Я знаю, что ты должна присматривать за сестрой, но прошу, не бросай меня! Пожалуйста! — Она запустила ногти глубоко в ладонь Элинор. — Понимаешь, Элли, ты единственный здравомыслящий человек, который все знает.

— Добрый вечер, — бросила миссис Феррарс, не глядя на Элинор, — только я понятия не имею, кто из вас кто. Я уже сказала Фанни, что она пригласила слишком много девчонок, а мне недосуг запоминать ваши имена. Так что можете на это не рассчитывать.

— Мы и не рассчитываем, — громко ответила Марианна, стоявшая за спиной у сестры.

Миссис Феррарс сделала вид, что не слышит. Это была миниатюрная надменная женщина в темном дорогом платье; ее руки, унизанными бриллиантовыми перстнями, напоминали скрюченные птичьи лапки.

— Мы свояченицы Фанни, — подсказала Элинор.

Миссис Феррарс фыркнула.

Элинор предостерегающим жестом положила ладонь Марианне на плечо.

— Мы выросли в Норленде. И знакомы с Гарри, — сказала она.

Миссис Феррарс продолжала смотреть мимо них.

— Гарри мой внук.

— Да-да, мы знаем.

Острым взглядом своих маленьких, темных, как ягоды смородины, глаз миссис Феррарс обежала всех, кто находился в комнате, кроме них.

— Гарри унаследует Норленд, — громко объявила она.

— Это мы тоже знаем.

— И нам все равно, — сказала Марианна. — Если вас это волнует.

Миссис Феррарс выпрямила спину.

— Где Фанни? — спросила она.

— Здесь, мама, — откликнулась та, мгновенно материализовавшись у матери из-за спины. Вместо приветствия Фанни наградила Марианну с Элинор пренебрежительной ухмылкой.

— Очень мило, что вы смогли приехать.

Она подхватила миссис Феррарс под руку; Элинор невольно обратила внимание, что руки у Фанни точь-в-точь такие, как у матери, только моложе.

— Мама, думаю, Элли с Марианной нас извинят, но мне надо познакомить тебя с нашими очаровательными новыми знакомыми. Милейшие девушки. Гарри от них в полном восторге.