Джоанна Троллоп - Разум и чувства

Элинор, пристегивая ремень, сделала вид, что не слышит его замечания.

— Я про Эбигейл Дженнингс, — сказал Джон. — Она тратит столько времени на вас с Марианной! А что у нее за квартира! Пентхаус на Портман-сквер — вот это размах. И сама она просто душка. Я от нее в восторге.

— Да, миссис Дженнингс очень добра, — согласилась Элинор.

— Ну, — заметил Джон, выезжая на Парк-лейн, — для девушек в вашем положении подобные знакомства очень кстати. Похоже, она для вас что-то вроде патронессы. Большая удача, Элли! Вы, похоже, неплохо устроились в этом вашем Девоне. Симпатичный коттедж, судя по всему, и Мидлтоны в вас души не чают. Фанни, кстати, не против познакомиться с Мэри Мидлтон. Сама понимаешь — у обеих маленькие дети и большие поместья, с которыми надо управляться. Может, ты как-нибудь это устроишь?

— О, я…

— Видишь ли, Элли, нам не помешает парочка полезных советов. Конечно, Норленд — настоящий рай на земле, но я просто не могу описать, во сколько он мне обходится. — Он несильно постучал ладонью по рулю. — Какая-то бездонная бочка, честное слово. Недавно мне пришлось выкупить ферму старого Гибсона — помнишь его? Ферма Ист-Кингем? Естественно, старикан был в курсе, что мне нужна его земля, потому что она всегда принадлежала Норленду, так Гибсон запросил просто невероятную сумму! А ведь в доме пришлось сменить все трубы, всю проводку… Я уже не говорю о новом искусственном пруде с камышами — это была идея Фанни. С новейшей системой поддержания экологического баланса: в точности как у принца Уэльского в Хайгроув, по последнему слову. В общем, я только и делаю, что подписываю чеки. Можешь мне поверить.

Элинор кашлянула. Потом спросила:

— А как дела у Гарри?

— В полном порядке. Ни секунды не сидит на месте. Мы сводили его в зоопарк, а потом он весь день провел с бабушкой. Правда, мы тоже остались у нее — Гарри отлично играл сам. Если бы ты не уезжала сегодня — кстати, что за работу ты нашла в Эксетере? — я бы попросил тебя немного освободить Фанни и на денек взять Гарри к себе. Она совершенно выбивается из сил: сама понимаешь, нелегко быть такой заботливой и ответственной матерью.

— Я с удовольствием посидела бы с ним.

— Кстати, до меня дошли еще кое-какие слухи, — сказал Джон, поворачивая на Гайд-парк-корнер. — Говорят, у тебя завелся поклонник.

Элинор вся подобралась.

— Это неправда.

— Правда-правда, — торжествующе воскликнул Джон. — Я слышал, что вы с Марианной — дернул же ее черт зациклиться на этом мошеннике Уиллоби, — не только уютно обосновались у миссис Дженнингс, но умудрилась еще и крупную рыбу подцепить. Большое поместье в Девоне, ни разу не был женат, солидный бизнес, подходящий возраст…

— Нет, Джон, — отрезала Элинор.

— Брось, не надо скромничать…

Но тут, к вящему облегчению Элинор, они выехали на Бекингем-пэлас-роуд. Джон с раздражением посмотрел в сторону вокзала.

— Тебе обязательно ездить на автобусе?

— Да, — ответила Элинор.

Он плавно затормозил и остановил машину под густым платаном. Потом заглушил мотор и повернулся к сестре, в упор глядя ей в глаза.

— Элинор, — чуть ли не с угрозой произнес Джон.

— Что?

— Я хочу сказать тебе кое-что очень важное. Вам, конечно, посчастливилось завести очень выгодные знакомства в Девоне, но смотри, не будь идиоткой. Если этот парень, Брэндон, и правда так хорош, хватайся за него. Потому что на брата Фанни ты можешь не рассчитывать. Абсолютно. Ты поняла? Призови на помощь здравый смысл, раз уж он у тебя есть, и выкини Эдварда из головы. Он не для тебя, и не для таких, как ты, — тут ничего не поделаешь. Тебе все ясно?

4

Белл постановила для себя — одно из многочисленных решений, принятых ею с приходом нового года, — что раз она весь день находится в коттедже одна, то не станет включать центральное отопление, а обойдется разожженным камином — растопкой их щедро обеспечивал сэр Джон, а доставлял ее Томас — в гостиной и парой лишних свитеров. С ее стороны это будет — объяснила она Элинор — не только вклад в упрочение их материального положения, но и, как ей казалось, что-то вроде психологической поддержки Марианне в ее страданиях и Элинор в ее молчаливом стоицизме. Страдая от холода, Белл ощущала, что жертвует собственными интересами ради семьи наравне с дочерьми, ведь даже Маргарет в последнее время стала на удивление покладистой, по утрам благодарила мать за завтрак и даже ставила в раковину тарелку из-под хлопьев с молоком, не дожидаясь минимум четырех напоминаний.

Стоя на коленях перед очагом и разглядывая аккуратную кучку поленьев, сложенную Томасом для нее, точнее для Марианны, несмотря на ее отсутствие, Белл постаралась не вспоминать о Уиллзе, который стоял на этом самом месте, такой великолепный, такой галантный, в мокрой насквозь одежде, и вытирал волосы полотенцем. Как все они были вдохновлены, как доверчивы, как полны надежд и ожиданий, и как быстро эти надежды обратились в прах! Уиллз не просто разбил сердце Марианны, отказавшись от нее — и с какой жестокостью, прилюдно! — он еще и оказался совершенно бессовестным человеком. Белл попробовала это слово на языке. Бессовестный. Без совести. Без всяких принципов, только с красивой внешностью, которая делала его еще хуже, потому что служила ширмой для мерзкой души.

Мерзкой, иначе не скажешь. Элинор кое-что рассказала ей про Уиллза, когда вернулась из Лондона: про гречанку с ее деньгами, и намекнула, что есть еще сведения, которые она пока не готова обсуждать, — но Белл хватило и этого. Она сказала Элинор, что узнала достаточно, чтобы убедиться в том, что красота Уиллза, как она не раз говорила — говорила, ты разве не помнишь? — была исключительно внешней. Элинор посмотрела на мать с добродушным скептицизмом, который частенько проскакивал на лице ее покойного отца — этакой теплой снисходительностью, от которой та оскорбилась еще больше и еще сильнее захотела доказать, что не доверяла Уиллзу с самого начала. Относительно Марианны Белл по-прежнему пребывала в убеждении, что ей не стоит возвращаться домой, где все будет напоминать о счастливых, полных надежд временах.

— Я рада, что ты так считаешь, мама, — сказала Элинор утром перед отъездом на работу, — потому что сейчас она не сдвинется с места, как бы я ее не упрашивала. Наверное, это потрясение, или его последствия. Ей со стольким предстоит смириться!

— Именно, — согласилась Белл. — Точно так я ей и сказала. Бедная моя! Не надо сейчас ее тревожить.