Развод в 45. Предатель, которого я любила - Лила Каттен

и брат в больнице.

За эти полтора года так много изменилось.

Казалось, она уже не помнила себя той, кем была.

Да и плевать ей было.

По дорожке шла с улыбкой на губах Вера и, заметив Лену, свернула в ее сторону.

– Ты что здесь делаешь? Где моя дочь?

– Отвали!

Она никогда не говорила так со взрослыми. Как бы ни обзывала в голове, вслух не произносила.

– Что ты сказала, я не поняла?

«Она ждала, что я откажусь от слов?» – усмехнулась Лена и повторила:

– Я сказала, чтобы ты отвалила от меня. Теперь услышала?

– Ах ты, дрянь малолетняя! Так ты мне на добро отвечаешь?

– Иди и сама смотри за своим ребенком, ясно? Я не нанималась нянькой.

– А кем ты нанималась? Нахлебницей? Ты в этом доме ничего не делаешь, ни за что не платишь, не убираешься и не готовишь, будь добра…

– А ты? Ты что по дому делаешь, нахлебница?

Она в ярости схватила ее за рукав куртки.

– Вот как?

– Пошла ты! – выругалась Лена, ощутив при этом странную силу, и толкнула от себя Веру.

Та чуть не упала, поскользнувшись на обледенелом бетоне. И пока восстанавливала равновесие, Лена ушла.

Она бы хотела уйти куда-нибудь далеко, но знала, что, если ее поймают, отец взбесится.

Поэтому Лена обошла по кругу квартал и вернулась во двор дома. Там ее встретил встревоженный отец.

– Ты что творишь?

Она попыталась пройти мимо него. Но папа был зол и не позволил ей этого сделать.

– Что с тобой такое?

– Мне надо делать уроки, не забыл?

– Поэтому пошла гулять?

– Я пошла гулять, чтобы избавиться от этого крика! – заорала она, тут же начав плакать.

Истерика началась за секунду. Бах, и снова сжимается грудная клетка.

– Отвалите вы уже от меня со своим ребенком, оба! Я не хочу за ней смотреть.

Отец, казалось, на мгновение проникся ее бедой. А это была именно беда.

– Она твоя младшая сестра. Тебя за ней смотреть весь день не просят. Но порой Вере нужно сходить в магазин или по делам. Она оставила тебя на полчаса, не более, а ты устроила тут…

– Что устроила? Она орала как сумасшедшая…

Ее слезы, казалось, не заметил отец. Словно ему это было неинтересно.

«Мама хотя бы обняла», – вдруг подумалось Лене, и слез внезапно стало еще больше.

– Марш в дом, и чтобы ни звука. Лара только уснула, а ты – за уроки.

– Я есть хочу.

– А потом поешь.

Он закончил разговор и отступил, чтобы она вошла.

Внутри ее встретила разгневанная Вера. Но Лене было наплевать на них всех. Она оставила свои вещи в прихожей по своим местам и ушла в свою комнату.

Шепот стал слышен тут же.

«Ты должен с ней быть строже, Никита. Она могла покалечить нашу девочку. Не спускай ей это с рук.»

«А что я должен был сделать, по-твоему?»

«Отними телефон, ограничь ее гульки и карманные деньги. Почему я должна тебя учить всему? Наша дочь чуть грыжу себе не накричала, а ты стоишь и смотришь на меня потерянно. Ты отец! Сделай что-нибудь.»

– Пошла ты, дура! – шепотом выругалась Лена и, вставив в уши наушники, легла на кровать.

Глава 43

Олеся

– Итак, ты многому научилась?

Я смотрела на Машу в экране своего телефона. Она позвонила по видеосвязи и поздравила с Международным женским днём.

Наши переписки стали регулярными. Звонки с её отцом, итак, не прекращались.

Но сегодня они идут на первое выступление с участием Марии. И учёба в новой школе повлияла на её умения. Я была в нетерпении услышать её голос.

Пока Всеволод отошёл поговорить по телефону, мы с ней остались вдвоём.

– Могу показать, – она улыбнулась, и я кивнула.

– Пожалуйста.

Она поставила телефон так, чтобы я видела её в полный рост. Отошла подальше и выровняла дыхание, я же своё задержала. А потом она запела.

Господи, у неё был великолепный голос. Я уже могла представить, как он будет меняться из года в год, по мере её взросления. Я слышала его великолепное звучание в будущем. Но сейчас… Эта маленькая девочка творила невероятное. Она правильно дышала, вытягивала шею и плавно двигала руками. Я снова напряглась, когда поняла, куда она ведёт куплет, и не ошиблась. Маша с лёгкостью использовала верхний голосовой регистр и коснулась высоких нот. Нот, которых она при мне коснуться пока ещё не могла.

– Боже мой, – я задрожала, когда она продолжила.

В дверном проёме показался Сева, но он не пошевелился и с улыбкой наблюдал за дочкой, поглядывая на меня.

Когда она закончила, мы аплодировали оба. И пока она не взяла в руки телефон, я быстро вытерла слёзы.

– Ну что, Олеся Ивановна?

Она ждала моих слов. Слов, которые я найти не могла. Все они казались неправильными, недостаточно точными.

– Ты восхитительна.

– Здесь хорошие преподаватели.

– И я рада, что ты впитываешь в себя эти знания, занимаешься. Это изумительный результат.

– Спасибо, – она покраснела и опустила голову.

– Я пришлю тебе её выступление.

– О, я буду счастлива его увидеть.

– У меня такое красивое платье будет. И причёска.

– Твой первый концерт на такой большой сцене.

– Я волнуюсь. Но я помню, чему вы меня учили.

– Молодец.

– До свидания, Олеся Ивановна. Я пойду к бабушке.

– Хорошо. И удачи на концерте.

– Спасибо, – она умчала, будто вихрь, оставив нас наедине.

Всеволод встал и прикрыл за дочкой дверь, затем сел в кресло.

– Она ждала этого звонка.

– Правда?

– Хотела услышать твоё мнение.

– Ты и сам видел, на что она способна. А это лишь начало.

Он хотел что-то сказать, но дверь в мою палату открылась, и вошла медсестра.

– Олеся, тут для вас кое-что принесли.

Она держала в руках букет цветов и мармелад.

– Ох, спасибо.

Я облокотилась на ходунки двумя руками, оставив телефон на тумбочке, и встала на ноги. Это давалось сейчас гораздо проще, но врач сказал практиковаться. Аккуратно.

Вытащив карточку из букета, который медсестра поставила в вазу, я села обратно на постель и открыла её.

Первая моя мысль была не из приятных. Я думала, что этот букет прислал Никита. Но, прочитав открытку, улыбнулась и взяла телефон в