Коварный супруг - Катарина Маура

Я ввожу кончик и тянусь к ее волосам, зарывшись в них рукой. В отражении в зеркале она выглядит чертовски великолепно. Это похотливое выражение, то, как ее сиськи упираются в деревянный стол, и это прекрасное раскрасневшееся лицо.

— Как ты, блять, моя? — спрашиваю я, проскальзывая в нее на дюйм.

— Еще, — требует она.

Я ухмыляюсь, обхватываю ее и начинаю рисовать ленивые круги вокруг ее клитора.

— Нет, пока ты не кончишь для меня, Котенок.

Она задыхается, из ее губ вырываются тихие стоны, пока я подталкиваю ее к оргазму, трахая ее самым мучительным и неглубоким способом.

— Ксавьер, — умоляет она.

— Да, любовь моя?

— Пожалуйста.

Я улыбаюсь и даю ей то, чего она хочет, мои пальцы двигаются быстрее, грубее. Нет ничего более захватывающего, чем наблюдать за тем, как Сиерра кончает от моих ласк, и знать, что я заслужил каждый из этих восхитительных стонов.

Ее ноги начинают дрожать, и я прикусываю губу, входя в нее полностью, как раз в тот момент, когда ее киска начинает сжиматься, а тело терять силы. Я притягиваю ее к себе и прижимаю ее к своему животу предплечьем. Она опускает голову на мое плечо, пока я медленно беру ее, ее дыхание неровное, а ее глаза смотрят на меня через зеркало. Я никогда не испытывал ничего столь интимного, и это путает мой разум, заставляет меня чувствовать то, что не может быть реальным.

Она наклоняет голову и целует меня, и вот уже я теряю себя в ней. Я беру ее жесткими, медленными толчками, и она стонет мне в рот.

— Что ты со мной делаешь? — бормочу я ей в губы, уверенный, что она меня околдовала.

Сиерра улыбается и протягивает руку к моим волосам, возвращая мои губы к своим, требуя, чтобы я поцеловал ее. Я с радостью подчиняюсь, и то, как она переплетает свой язык с моим, доводит меня до предела. Она сглатывает мои стоны и крепко вцепляется в мои волосы, когда я кончаю, и это самое нереальное ощущение. Я никогда не насыщусь ею, ни через миллион лет.

— Мы действительно опоздаем, — говорит она мне, когда я выхожу из нее, и я смущенно улыбаюсь. Лучше не говорить ей, что моя мама на самом деле очень не любит, когда я опаздываю. Вместо этого я просто помогаю жене привести себя в порядок и одеться, используя любую возможность прикоснуться к ней.

— Не забудь это, — бормочу я, надевая ей на палец обручальное кольцо. Ненавижу, что она редко его носит, что я для нее кто-то, кого она хочет скрыть. Даже если это только на сегодня, я хочу почувствовать, что она действительно моя.

Сиерра удивляет меня, когда кладет руку мне на бедро, когда я подъезжаю к ресторану, и я беру ее за руку, переплетая наши пальцы, и украдкой смотрю на нее. Я никогда не хотел и не боялся чего-то в равной степени, но именно это я чувствую по отношению к ней. Я боюсь испортить с ней отношения, но в то же время не могу ее отпустить.

— Вы опоздали, — говорит Хантер, когда мы входим в здание, и тянется к моей жене. Я отдергиваю ее, прежде чем он успевает обнять ее, и бросаю на него взгляд, но она только смеется и отталкивает меня в сторону, чтобы обнять моего брата.

— Хантер! — взволнованно говорит она, и я наблюдаю за ними, сузив глаза. К моему удивлению, Сиерра переходит к Элайдже, затем к Заку и, наконец, крепко обнимает Валерию, обращаясь с ними со всеми, как с родными братьями и сестрами. Я думал, что она будет сдержанной рядом с ними, опасаясь нашей репутации, но вместо этого она относится к ним с неожиданной добротой.

У меня немного замирает сердце, когда я наблюдаю за ней в кругу семьи, отмечая, как она, кажется, немного нервничает, приближаясь к маме.

— Я так рада, что ты здесь, — говорит мама, беря ее за руку.

Сиерра застенчиво улыбается и протягивает небольшой пакет, который она принесла.

— Там немного, но я испекла тебе печенье на день рождения.

Мамины глаза расширяются, и она осторожно берет пакет.

— Ты испекла? Для меня?

— Теперь я понимаю, почему ты ее так любишь, — говорит папа. Я напрягаюсь, не в силах опровергнуть его слова, но и не совсем готовый признать это. — Ты смотришь на нее так же, как я смотрю на твою мать, Ксавьер. Это нормально — любить ее, понимаешь? Это нормально — быть счастливым.

Я постоянно пытаюсь напомнить себе об этом, но почти невозможно заглушить этот маленький голосок в моей голове, который говорит мне, что все, что у нас есть, исчезнет, когда она наконец задаст мне вопросы, которые, как я знаю, у нее есть, и она больше никогда не будет смотреть на меня как прежде.

Глава 41

Сиерра

— Ты уверен, что не против провести вечер с моей бабушкой? — спрашиваю я, когда мы подъезжаем к ее дому.

Ксавьер улыбается и наклоняется ко мне, прижимаясь губами к моим.

— Конечно, — отвечает он и, запустив руку в мои волосы, целует меня. Я прижимаюсь к нему, и он вздыхает, прижимаясь ко мне лбом. — Вообще-то, — говорит он. — Я передумал. Мы должны пойти домой и провести вечер в постели.

Я смеюсь и отстраняюсь.

— Ни в коем случае.

Он дуется, следуя за мной к бабушкиной входной двери, и я останавливаюсь перед ней, чтобы повернуться к нему лицом.

— Ксавьер, — нерешительно говорю я. — Бабушка не говорила об этом прямо, но каждый раз, когда я с ней разговариваю, она дает понять, что очень волнуется за нас. Я просто хотела спросить, если... ну...

— Я буду вести себя как можно лучше, — мгновенно обещает он, подставляя указательный палец под мой подбородок. — Я буду притворяться идеальным мужем.

Я прижимаюсь к его лицу, наши глаза встречаются.

— Тебе не нужно притворяться, — шепчу я, позволяя намеку повиснуть в воздухе между нами. Его глаза слегка расширяются, и уязвимость, проступившая на его лице, застает меня врасплох. Я не хочу искать то, чего нет, и сводить себя с ума, слишком много размышляя, но, возможно, Рейвен была права, и мне нужно обращать больше внимания на маленькие подсказки,