Фиктивный развод. Не отпущу - Евсения Медведева

директора, я даже рассмеялась… Где спорт, а где я? У меня чесотка начиналась, когда вы с сыном садились смотреть футбол!

— Тебе нравится? — в голосе Левона взорвалось настоящее удивление, он даже отпрянул, заглядывая мне в глаза.

— Очень. Там практически нет монотонной работы. Ты приходишь, и начинается ад! Рекламные проекты, договора, взрывные истерики спонсоров, а ещё ты постоянно ищешь деньги, чтобы хватило до конца сезона, а в идеале – в кубышку отложить. Я сначала удивилась, почему Лера отказалась от должности мэра, а теперь поняла. Эти молодые парни горят хоккеем. Рядом с ними заряжаешься желанием, энергией, страстью… Нет серых будней, потому что каждый новый день не похож на предыдущий.

— А ты, я так понимаю, горишь жизнью? Хорошо, допустим, я тебя понимаю, но как ты видишь нашу жизнь? Встречи по выходным? Торопливый секс, пара ужинов, и каждый вновь возвращается на своё место? Так? Только мало мне этого!

— А ты хочешь, чтобы я всё бросила и вернулась домой? — я не кричала, задала вопрос спокойно, ведь именно в этом и заключалась суть нашего конфликта.

Левону хочется вернуть все назад, поставить меня на место, чтобы была под присмотром, в доступе, но при этом чтобы улыбалась.

Только вот я внутренне сопротивлялась этому!

Не мужу, не своему мысленному признанию в чувствах, а тому, что, встав на старые рельсы, наш локомотив скатится в пропасть. А этого совершенно не хотелось.

— Я хочу прийти к компромиссу, Карина. Просто помоги мне!

— Левон, компромисс не достигается сиюминутно. Если ты готов к переменам, то и я готова. И это не значит, что завтра я должна уже быть дома, или чтобы ты бросил работу и переехал в этот дом. Нет… Левон, мы двадцать лет не слышали друг друга, жили сыном, родными… Но Андро уже взрослый, а родные отвернулись при первом удобном случае. Остались только мы с тобой… И если мы не сумеем договориться, то кроме скандалов ничего не получим. Не знаю, как тебе, но мне это не нужно, — поцеловала мужа и соскользнула с кровати, отправляясь в ванную.

Включила воду, плеснула пены и стала медленно погружаться в ароматную шапку.

— Значит, начинаем жить сначала? — Левон вошел следом, отодвинул и сел в ванну за мной. Казалось, ему совершенно не хотелось отпускать меня, терять из вида.

— Да. Но не сразу…

— Хорошо. Тогда давай говорить? Отца сегодня выписали, — Левон закурил и откинул голову на бортик, выдувая кольца под потолок. — Мама говорит, он бодрится, хочет быстрее вернуться на работу и кроет трехэтажным матом всех врачей.

— Удивительно, что он не сбежал из палаты на вторые сутки, — я рассмеялась и поцеловала мужа в подбородок. — Как Нино?

— Под капельницами, на следующей неделе её переводят в рехаб. Контроль психиатра, транквилизаторы и круглосуточное наблюдение. Ты знаешь, мне её даже не жаль… Мне больно, что я всего этого не видел! В её глазах было столько безумия, столько отчаяния!

— Нино просто хотела любить. Порой ты всю жизнь ищешь пристань, а иногда добровольно не замечаешь своего счастья. Я люблю тебя, Куталадзе. Всю жизнь любила, поэтому плохой и невнимательный в нашей семье не только ты. Я настолько сильно боялась потерять вас с Андреем, что отчаянно пыталась не отсвечивать… И раз уж мы честно признали своё обоюдное поражение, то давай и выплывать вместе, — я не успела договорить, как моя правая рука утонула в его сильной ладони. Шершавые подушечки пальцев ласково прошлись по ободу обручального кольца, а в затылок ударило:

— Я люблю тебя, Карина Куталадзе…

Глава 38

Глава 38

— Карина Гурамовна? — громко постучав, в кабинет вошёл курьер.

Молоденький парень улыбнулся, а после втащил огромную корзину цветов.

— Боже! — я вскочила и перехватила своё сокровище. В центре стильной композиции торчала карточка от отправителя. — Вас как зовут?

— Андрей, — парнишка рассмеялся, потому что за последнюю неделю моё рабочее утро начиналось с обязательного свидания с этим симпатичным курьером. — Ну ладно, тогда до завтра. Только можно я чуть позже заеду? А то бабуля в больницу попала.

— Конечно…

Кабинет спортивного директора медленно превращался в оранжерею. Левон не ограничился французскими розами, выбор был богаче, чем у столичного флористического салона: и пионы, и орхидеи, и даже настоящие ромашки.

Оказалось, что мой сухой и весьма холодный муж всё это время прятал в себе настоящего романтика. Утром он слал мне СМС, днем голосовые, записанные урывками между делами и бизнес-встречами, а вечерами мы долго разговаривали по видеосвязи, делясь тем, как прошел день.

И было в этом что-то будоражащее. Как воздержание, легкость полёта фантазии, предвкушение встречи. Огонёк полыхал, подначивал, заставляя творить безумства. Но как же это было чертовски приятно!

Мы не виделись восемь дней… А душа истосковалась.

Левон часто уезжал в командировки, часто задерживался, и его отсутствие тянулось не неделю, и даже не месяц. Но сейчас всё как-то иначе совсем было.

Я рассмеялась и дотянулась до телефона, где меня уже ожидало непрочитанное СМС от мужа.

— Ты транжира, Куталадзе! — рассмеялась я, услышав родной голос.

— Нет, это долг, Карина. И пока я тебе его не верну, не успокоюсь, — голос его был ровный, спокойный, а значит, его окружали посторонние люди. — А ещё знай, что гормоны у людей хлещут не больше года. Есть риск снова скатиться к быту…

— Зато мне будет что вспоминать долгими вечерами. А ты где? — напряглась, услышав бездушную речь диктора в зале аэропорта. — Улетаешь?

— Да, мне в Москву срочно нужно. Я как раз собирался тебе звонить.

— Ничего не меняется, да, Куталадзе? Утром ты дома, а через час уже пишешь СМС из самолёта, — вдохнула и закрыла глаза, понимая, что и про встречу в эти выходные можно забыть. — Неуловимый отец и муж.

— Карина, ты же понимаешь, что я не могу все бросить?

— В том-то и дело, что понимаю. Как бы мы с тобой ни притворялись молодыми и беззаботными, груз взрослой жизни всё равно давит. Правда? — я закинула ноги на край стола, закрыла глаза, вслушиваясь в соль собственных слов. — Поздно мы с тобой игру эту затеяли.

— Хочешь посмеяться? — Левон откашлялся, и в тишине послышались его тяжелые шаги. — Ты помнишь Степана Аркадьевича? Нашего инструктора полётов.