Хилари Норман - Клянусь, что исполню...

– Месть – достаточно эффективное средство. Мне хватает.

– Да, – согласилась Кэри. – Могу представить. Оливии хотелось поскорее перейти к делу.

– То, что мы сделаем с этими свидетельствами, как вы их называете, – сказала она, – зависит от вас, Кэри. Есть много способов воспользоваться ими, и все будут иметь один и тот же результат.

– Выставить меня на посмешище, – жестко проговорила Кэри. – Я полагаю, это и есть ваша цель.

– Этого не будет, если вы согласитесь на наши условия. В этом случае мы с Энни с удовольствием предадим все забвению. Вам придется только возместить нам часть расходов и изобрести подходящее объяснение для публики.

– Часть расходов?! – У Кэри расширились глаза. – Да вы хоть представляете, во сколько мне обошелся один сегодняшний вечер?

– Ну, не во столько же, сколько потратили мы с Энни, – добродушно заметила Оливия.

Кэри допила коктейль и, все еще дрожа, подошла к бару, чтобы смешать новый.

– Кто были все эти люди? Мюллер, Шнабель? – спросила она.

– Друзья, – ответила Оливия.

– Интересные у вас друзья, – заметила Кэри и вернулась на свое место. – А почему вы все помалкиваете? – обратилась она к Энни. – Может, сообщите мне свои условия?

– С удовольствием. – На Энни снизошло новое, удивительное спокойствие. Она начинала верить, что Оливия, может быть, права и им удастся выйти из «Ритц-Карлтона» без наручников на руках. – Во-первых, – произнесла она и глубоко вздохнула, – полное опровержение гнусной лжи, которой напичкано интервью с Сайлесом Гилбертом, и извинение перед Джимми.

– И не просто крошечные заметки, похороненные на задних страницах газет, – вставила Оливия, – а нечто столь же яркое и запоминающееся, как ваше сфабрикованное интервью.

– И еще, – Энни заговорила более уверенно, – вы станете совершенно по-новому строить деловые отношения с Джимми. Вы должны подписать официальное разрешение вашим сотрудникам свободно переходить на работу в его агентство.

– Разумеется, если они не захотят остаться у вас, – добавила Оливия.

– Как предусмотрительно, – заметила Кэри.

– Далее, – продолжала Энни, – вы передадите в «Джи-Эй-Эй» пятьдесят процентов доходов, полученных «Бомон-Ариас» с момента вашего разрыва с Джимми. Эти деньги по праву принадлежат ему.

Некоторое время Кэри сидела с ничего не выражающим лицом и смотрела то на Оливию, то на Энни.

– Это все? – спросила она наконец.

– Не совсем, – сказала Оливия.

– Я так и думала.

– Вы никогда не будете предпринимать новых попыток очернить доброе имя Энни.

– А как насчет вашего? – едко спросила Кэри. Оливия широко улыбнулась:

– Насчет моего можете рискнуть, Кэри.

– Что еще?

– И последнее, но отнюдь не наименее важное, – проговорила Оливия. – Вы даете личную гарантию, по всем правилам оформленную вашими адвокатами, никогда не пытаться предпринимать никаких действий против нас. Я имею в виду эту маленькую шараду.

– Шараду? – Глаза Кэри были холодны как лед. – Вот как вы предпочитаете это называть? Не мошенничество? Не подлог? Не шантаж?

Все спокойствие Энни разом исчезло.

– Я предпочитаю называть это шарадой, – хладнокровно ответила Оливия.

Кэри допила бокал и поставила его на столик.

– Никогда не любила салонных игр, – проговорила она.

Шло время. Три женщины сидели молча, погруженные каждая в свои мысли.

Вдруг Кэри отрывисто спросила:

– Джим был замешан в ваше предприятие?

– Джимми об этом ничего не знает, – ответила Оливия.

– Я так и думала, – сказала Кэри. – Не его стиль.

Они снова погрузились в молчание. Один раз звонил телефон, и Митци Пэлгрейв сообщила Кэри, что отмена презентации была воспринята достаточно добродушно, благодаря, по-видимому, обилию шампанского.

– Итак, – наконец произнесла Оливия. – Что будем делать? Вы согласны на наши условия? Или мы устраиваем великую потеху?

Кэри откинулась на спинку кресла и оглядела с ног до головы их обеих.

– Я могла бы почти – почти – уважать вас за мастерство, если бы вы не сделали из меня такую дуру, – медленно проговорила она.

– Но об этом может никто и не узнать, – сказала Энни.

– Некоторые уже знают.

– А что, собственно, они знают? – возразила Оливия. – Что-то сорвалось, но что именно? Вы можете просто сказать им, что «Люмитекник» внезапно постиг финансовый крах и что вы подаете на них иск. А потом возвращайтесь себе к делам и работайте как прежде. Кроме вас, мало кто так умеет работать.

Прошла еще минута.

– Вы любите риск, Оливия? – спросила Кэри.

– Возможно.

– Рисковать собственной свободой и добрым именем – это одно, – продолжала Кэри. – Но вы не могли не понимать, что, если я откажусь играть по вашим правилам, Энни потеряет куда больше, чем вы.

Энни выпрямилась:

– Я сама за себя отвечаю, Кэри.

– Вы оказались очень храброй женщиной, Энни. Я удивлена.

– Я тоже, – улыбнулась Энни.

– Оливия рассчитала хорошо, – проговорила Кэри. – Она ставила на то, что, возбудив против вас преследование, я выставлю себя на всеобщее осмеяние и поэтому скорее всего соглашусь на ваши требования.

– Я ошибалась? – спросила Оливия. Энни затаила дыхание.

Кэри долго молчала.

– Конечно, вы не ошибались, – наконец произнесла она.

Она проводила их до дверей.

– Комната для переговоров подходит для того, чтобы принести извинения Джиму? – спросила она. – Я имею в виду, если мистер Гилберт даст опровержение.

– По-моему, в самый раз, – улыбнулась Оливия. Кэри открыла дверь.

– Джиму очень повезло, – задумчиво произнесла она.

– Спасибо, Кэри, – сказала Оливия. Энни с минуту колебалась.

– Знаете, Кэри, – наконец произнесла она, – а реклама была замечательная.

Губы Кэри дрогнули в холодной усмешке.

– Товар того стоил, – сказала она.

В газетах появилось опровержение Сайлеса Гилберта, и на той же неделе Джим Ариас узнал от Боба Джейкобсона, что Кэри предлагает пересмотреть условия делового соглашения в пользу своего бывшего мужа, то есть Джима.

Два дня спустя он позвонил Оливии в Страсбург.

– Как ты это сделала?

– Что? – Оливия стиснула зубы и стала ждать ответа.

– Не разыгрывай из себя святую невинность, Оливия. Кэри сказала мне, что это вы с Энни.

– Джимми, я тебя не понимаю.

– Оливия, прекрати. Не имеет смысла отпираться. Кэри мне сказала.

– Но что именно она тебе сказала? – Оливия принялась вертеться туда-сюда на крутящемся стуле, как делала всегда, когда бывала в хорошем настроении. Она чувствовала, что все обойдется. В худшем случае Джим заявит, что ему не нужна ничья помощь и что она не имела права втягивать в такие дела Энни.