Пейдж Тун - В погоне за Дейзи

— Мило. Мне нравится.

— Лора считает, что тут все слишком по-пацански.

Я молчу.

— Прости, — извиняется он, увидев мое лицо. — Мне надо перестать вплетать ее в любой разговор.

Я сажусь на кровать.

— Должно быть, это сложно. Ты знаешь ее столько лет.

Уилл плюхается рядом и мрачно смотрит вперед.

— Это немного грустно, — признает он. — Но такое случается. Мы так долго были вместе и… даже не знаю, оба изменились.

Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него.

— Ты бы расстался с ней, если бы не встретил меня?

Он мельком смотрит на меня и снова отводит глаза.

— Не знаю.

— Я чувствую себя ужасно, — внезапно вырывается у меня. — Кажется, она по-настоящему хорошая девушка.

— Она хорошая. — Он поворачивается и кладет руку мне на колено. — Но и ты тоже.

— Сомневаюсь, что кто-нибудь еще отнесется к этому так же. Холли считает, что британская пресса меня возненавидит.

Уилл хмурится.

— Не слишком-то приятное замечание.

— Зато правдивое.

Он ухмыляется.

— Давай тогда переедем в Монако.

— Давай, — смеюсь я.

Он падает назад, на кровать и, ерзая, устраивает голову на подушке. Затем хлопает рядом, и я ложусь. Он берет меня за руку, и мы усердно пялимся в потолок.

— Ты когда-нибудь подумывала перебраться обратно в Америку? — интересуется он.

— Рано или поздно я так и сделаю. Но еще не скоро.

— Скучаешь?

— Нет, — резко обрываю я.

Вспоминаю, как несколько лет назад гуляла по Центральному парку в морозное январское утро. Я болтала с мамой по телефону, и она говорила, мол, отец желает, чтобы я в тот день пришла ужинать. Как обычно, я ответила, что занята. Сейчас припоминаю, что в ее голосе звучало разочарование.

Я знаю, что должна ей позвонить.

И также знаю, что не позвоню.

Встряхиваю головой, пытаясь развеяться.

— О чем задумалась? — спрашивает Уилл.

— О родителях.

— Когда вы в последний раз виделись?

— Года три назад.

— Ого. Кстати, ты подумала над предложением пожить в отеле неподалеку?

— Да, и я не смогу, — отвечаю я.

— Почему? — Он подвигается так, что мы оказываемся лицом к лицу.

— Я просто не могу, Уилл.

— Знаешь, как я поступлю? — Он приподнимает бровь, поддразнивая.

— И как же?

— Забронирую тебе номер в «Найтсбридже» на месяц и заплачу вперед. Тогда у тебя не останется выбора, кроме как остановиться там.

— Лучше не надо, — предупреждаю я.

— Так я и сделаю.

— Я не буду там жить.

— Нет, будешь. — Он обнимает меня и притягивает к себе. Кладу голову ему на грудь и, улыбаясь, слушаю, как бьется его сердце. Мне так уютно в его объятиях. — Или просто живи тут, со мной.

— Хотелось бы. Но это будет нечестно по отношению к Лоре.

Он недолго молчит, затем произносит:

— Придется рассказать ей о тебе пораньше.

Я приподнимаюсь и смотрю на него.

— Зачем?

— Если я этого не сделаю, она не смирится с тем, что наши отношения закончились. — Он притягивает меня обратно.

— О боже, все будут считать меня Злой Ведьмой Запада.

— Северо-востока, — поправляет он. — Ой! — Я шлепаю его по животу, и Уилл невольно напрягается.

— Это не смешно.

— Монако, — шутит он и прижимает меня покрепче.

Улыбнувшись, я расслабляюсь.

Мы довольно долго лежим молча, пока его дыхание не замедляется. Приподнимаюсь и вижу, что его глаза закрыты. Пытаюсь выскользнуть.

— Ты куда? — мямлит он.

— В кровать, — отвечаю я. — Тебе нужно поспать.

— Нет, останься. — Он тянет меня обратно к себе и, немного погодя, пытается выдернуть из-под нас покрывала и ерзает до тех пор, пока я не встаю и не помогаю ему их стянуть. Мы, все еще полностью одетые, залезаем под простыни и опять обнимаемся. Вскоре его дыхание вновь замедляется, но я еще долго-долго лежу без сна.

Просыпаюсь рано утром, птицы за окном только начали петь. Уилл спит на боку ко мне лицом. Очень хочется погладить его по щеке, но я сдерживаюсь. Затем он шевелится и открывает глаза. С минуту мы так и лежим в темноте, уставившись друг на друга. А затем он привлекает меня к себе, и мы молча целуемся. Поцелуй становится все глубже, все горячее, и меня начинает бить дрожь. И вот уже он расстегивает мои джинсы, а я — его, мы срываем футболки, и он опускается на меня.

Это так ярко, так пронзительно, но слишком рано заканчивается. Уилл находится во мне еще какое-то время, пока мы восстанавливаем дыхание, а затем скатывается с меня и притягивает назад в свои теплые объятия.

Вскоре он снова погружается в глубокий сон, но я то проваливаюсь в дремоту, то опять просыпаюсь. Так и лежу, пока заря наконец не становится ярче, и под жалюзи не проникает свет. Будильник Уилла трезвонит, он просыпается и потягивается, упираясь руками в спинку кровати. Смотрит на меня и сонно улыбается.

— Нам пора.

Кивнув, тянусь за своей одеждой, которая валяется рядом с кроватью. Если бы не обнаженность, я бы решила, что все произошедшее между нами было сном.

— Подбросить тебя до гостиницы? — спрашивает Уилл через полтора часа, в половине седьмого.

— Да, было бы здорово. Сегодня у нас вторая смена. — Вторая — то бишь та, что в восемь. С похмелья не лучше, чем первая.

Уилл заезжает на стоянку.

— Тебе лучше выйти первой, — предлагает он.

Я дотрагиваюсь до ручки, но он тянет меня назад.

— Если сегодня у нас не получится нормально поговорить, завтра позвоню.

— Хорошо. — Я отворачиваюсь, чтобы выйти.

— Дейзи…

— Да?

Положив руки мне на плечи, он привлекает меня к себе и целует.

— Увидимся.

— Пока.

Глава 18

— Ну что тебе, лишнего маффина жалко? Я тут с голоду помираю! — Толстый американец передо мной разражается смехом, пока я, подавив зевок, пополняю коллекцию кондитерских изделий на его тарелке шоколадным кексом. Позади него в гостевую зону входят родители Уилла, и я непроизвольно деревенею, вручая гостю блюдо.

— Спасибо, плюшка! — И, прежде чем уйти, толстяк снова заходится в хохоте. Рассеянно наблюдаю, как Трасты останавливаются поговорить с Лорой.

Утром Уилл и Лора прибыли на трассу вместе, и он не встречался со мной глазами. Лора выглядела безупречно в синем сарафане с белой каймой и белых туфлях на каблуках, и я уверена, что все здесь сочли их с Уиллом идеальной парой. При виде нее на меня накатывает волна ревности, за которой тут же следуют угрызения совести при мысли о том, что произошло накануне ночью.

Но вскоре ревность одерживает верх. Лора не похожа на женщину, переживающую, что вот-вот утратит любовь всей своей жизни, и ее уверенность меня беспокоит. Если она не волнуется, должна ли волноваться я?