Арина Ларина - Квадратное колесо фортуны

— Да не переживай, бабуся, поделим потом! — успокоила ее тетка. — Ежели стесняешься, мы перегородку положим. Кирпичную. Мы ж строители. Тут такие площадя, что можно и четырехкомнатную, и даже пятикомнатную квартиру сделать…

Первым сдался Андрей. Сцапав Аню за локоток, он попытался уединиться с ней в гостиной.

— Послушай, ну нельзя же так. Ты ведь никогда не была такой стервой. Ты же мягкая, нежная, добрая, почему ты со мной так поступаешь?

Андрюша! — развеселилась Анька. — Кто тут мягкая и нежная? Ты меня с кем-то явно перепутал. У меня, милый, такая веселая жизнь, что я уже давно жесткая и шершавая, иначе не выплыть. Когда-то у Меня были замечательные учителя, ты со своей старушкой мамой! Если бы не вы, я бы, может, так и осталась доверчивой покладистой девочкой. И современная действительность меня бы быстренько разжевала и выплюнула. Но в борьбе с вами я закалилась, как меч-кладенец. Не могу не сказать за это душевное спасибо.

— Вот видишь, все, что ни делается, все к лучшему! — обрадовался Андрей. — Получается, что именно нам ты обязана своим сегодняшним материальным положением.

Аня изумленно качнула головой и с любопытством взглянула на бывшего супруга: судя по вдохновенному выражению лица, он искренне верил в то, что озвучивал.

В очередной раз подивившись своей юношеской слепоте и неразборчивости, Аня молча попыталась выйти из комнаты.

— Ань, ну ты же нам всю жизнь под откос пустишь. Ты же убьешь нас с мамой чужими руками! Ведь эти… эти строители, они нас в эти перегородки замуруют!

— Да? — улыбнулась Аня, вспомнив волка из «Ну, погоди!». — Так это вы сами себя замуровали, милый.

Поняв, что все аргументы исчерпаны, Андрей вдруг нагнал во взгляд тоски и загадочности и прогундосил:

— Я понимаю, ты не можешь мне простить ту историю с Кариной. Конечно, для женщины это серьезная психологическая травма, но ведь это было просто увлечение! Я сам потом переживал. О, знаешь, как я переживал!

Решив изобразить печального Пьеро, он собрал лоб в гармошку и трагически скосил глаза к носу.

Пантомима не удалась. Андрей слегка перестарался и стал похож на больного зайца с прогрессирующим косоглазием.

Аня хмыкнула. Имя той давней соперницы она слышала впервые, да и не в ней было дело. Похоже, он даже не помнил о том, что тогда она потеряла ребенка. Вот это да! Последние угрызения совести и сомнения в том, что при грехах на копейку месть получилась аж на три рубля, испарились, как утренняя роса.

Не заметив ее выражения лица, Андрей продолжал бороться за квадратные метры:

— Анюта! Я должен тебе сказать, чтобы, уходя, ты знала: я до сих пор люблю тебя. Я всегда любил тебя! В моей жизни, в моем сердце нет места другой женщине!

— А спеть? — перебила его напыщенную речь Аня.

— Что?

— Ну, теперь надо спеть. Или сплясать. Только не русское-народное, а что-нибудь из классического балета, чтобы соответствовало моменту.

Андрей хмурился, соображая, действительно ли от него ждут сольной партии, или бывшая жена издевается.

— Не пыхти, — облегчила его страдания Аня. — Ничего у нас не получится. Даже если спляшешь.

Договорившись с Ольгой Ивановной и тепло попрощавшись с будущими покупателями, так замечательно скрасившими ей этот печальный день, она в последний раз посмотрела на свою бывшую семью. Мария Сергеевна, которую Андрей пытался затолкнуть в комнату, растеряв последние остатки своего хорошего воспитания, торопилась обогатить запас ненормативной лексики присутствующих, вызывая живейший интерес у толстого мужика. Похоже, некоторые выражения он слышал впервые.

— Веселая бабка, — добродушно прогудела тетка, легко втолкнув и Андрея, и его мамашу в комнату. — Думаю, общий язык найдем. Вы за нас не переживайте.

Ане стало смешно. Да уж. За эту дружную семью точно можно было не переживать.

Приехав домой, она завалилась спать с ощущением хорошо проделанной работы.

Юльку ноги домой не несли. Она радовалась обилию поручений, хотя справлялась с ними из рук вон плохо. Половину забывала, что-то путала, документы пропадали на ее столе, словно в Бермудском треугольнике. Мысли постоянно крутились вокруг разрушающегося на глазах семейного счастья. Аня не звонила, а сама Юлька решила ее не беспокоить, понимая, что ничего обнадеживающего от подруги она все равно не услышит: уж больно замысловатая сложилась ситуация.

Выйдя на улицу, она побрела в сторону метро. Дома наверняка ждал очередной букет. Предыдущий дар неизвестного воздыхателя краснеющая Тамара Антоновна предложила выкинуть. Юлька обрадовалась и с жаром, сбивчиво оправдываясь, начала запихивать шуршащий веник в ведро. Он не влезал, поэтому Юлька, вылупив глаза, переломила его пополам и, пыхтя, затолкала в мусор, прикрыв крышкой.

Раскрасневшись, она выпрямилась и со слезами повернулась к свекрови:

— Вы понимаете, я даже примерно не представляю, чьи это цветы! Честное слово!

Тамара Антоновна, молча сгорбившись, вышла.

— Узнала, убила бы! — в сердцах выкрикнула Юлька. Надо было срочно прекращать это издевательство.

От свекрови ей с трудом удалось узнать, что цветы доставляли днем с курьером. Можно было бы, конечно, взять отгул, подстеречь этого цветоносца и допросить с пристрастием, но перспектива провести целый день с Тамарой Антоновной пугала.

В метро Юльку сдавили до размеров баночной кильки и притиснули в угол. Рядом топталась влюбленная парочка. В дутых куртках, оба с сальными волосами, собранными в куцые хвостики, молодые самозабвенно целовались, не обращая внимания на агрессивно настроенную старушку, пытавшуюся в сжатые сроки обучить их хорошим манерам посредством условно-нормативной лексики. Парень лапал свою даму с возрастающим ажиотажем, периодически задевая Юльку. Ей стало противно, а отодвинуться было некуда.

— Молодой человек, — не выдержала наконец она. — У вас проблемы с пространственным восприятием. Вы постоянно промахиваетесь мимо своей дамы.

Народ захихикал.

— Сама ты дама! — обиделась партнерша, резко развернувшись к обидчице.

Увидев прыщавое лицо с пробивающимися усиками, Юлька смутилась и пробормотала:

— Простите, я думала, это вы — девушка… Пузатый дядька, стоявший рядом, громко заржал:

— Да оба они — девушки!

Юлька, боясь мести сексуальных меньшинств, начала ввинчиваться в толпу, активно работая локтями, чтобы отползти от оскорбленной парочки как можно дальше.

Народ нехотя расступался. Наконец она уткнулась в двух девиц неопределенного возраста, стоявших насмерть и не уступавших ни сантиметра занятых позиций. Юлька сдалась и повисла на поручне.