Арина Ларина - Квадратное колесо фортуны

Услышав, что жена заболела, Сергей почувствовал легкий укол совести. Наверняка плохо ей было еще утром, но, поскольку они несколько дней жили в разных комнатах и не общались, он ушел на работу в счастливом неведении.

По дороге домой он чуть не попал в аварию, запутавшись в собственных невеселых мыслях. В сущности, что такого произошло? Да, Юле действительно присылают цветы, но он сам был свидетелем того, как она выкидывала их на помойку. Значит, внимание этого человека ей неприятно. С другой стороны, она где-то пропадает по вечерам. И уж ни в какие ворота не лезет ее трогательное прощание с двухметровым гориллоподобным амбалом, причем практически на глазах всего дома, прямо у подъезда. Ну и что, что было темно! Люди-то ходят. Да еще в вечернем платье. Как быстро она переоделась и сделала вид, что весь вечер просидела дома. Маленькая ложь рождает большие подозрения! Да еще надо учесть, как она врет, наивно хлопая глазками, краснея и изображая искреннее недоумение. В конце концов, сколько можно ждать? Сергею казалось, что если женщина разлюбила, то сама должна рассказать об этом и уйти к любимому человеку. А тут такие непонятные сложности. Кстати, вполне может быть, что ребенок у нее не от Костика, а от этого самого «М.»! Эта догадка окончательно вывела его из себя. Паркуясь на стоянке, он чуть не снес забор и решительно направился к дому: сегодня или никогда! Пора разрубить этот гордиев узел.

На подходе к парадному он поскользнулся и шлепнулся прямо перед стайкой хихикающих девчонок. Мало того, что было стыдно, он еще и ударился копчиком, что еще больше испортило и без того нерадужное настроение. Прихрамывая и морщась, Сергей дотащился до дверей квартиры и остолбенел: в дверной ручке торчал очередной букет. Схватив его, Сергей со всей силы пнул ни в чем не повинную Дверь.

На грохот выскочила мама. Полязгав замками, она предстала перед злобствующим сыном с выражением праведного гнева на сморщенном личике.

— А что, звонок сломался? — поинтересовалась она. — О, какой молодец! Ты купил Юленьке цветы.

Наконец-то, а то и в самом деле дико: кто-то присылает твоей жене букеты, а ты даже не проявляешь к ней минимального внимания.

— Сейчас проявлю, — пообещал Сергей и протопал в комнату, швырнув ботинки в угол. Цветы он держал так, словно собирался отметелить ими неверную супругу.

Юлька, сквозь закрытые двери слышавшая воз ню и голоса, не рискнула вставать, поэтому, что именно происходило в прихожей, ей было не слышно. Она торопливо приняла самую, на ее взгляд, эффектную позу и томно прикрыла глаза, красиво разложив волосы по подушке. Ничего этого разъяренный Сергей не заметил. Задыхаясь от возмущения, он возник на пороге комнаты, потрясая букетом.

— Это мне? — слабым голосом поинтересовалась жена и застонала.

Все, что произошло дальше, лишний раз подтвердило многовековую аксиому о непредсказуемости и примитивности мужской реакции.

— Что? Что случилось? — Букет полетел в угол, а Сергей, округлив глаза, прошептал: — Схватки? Да? Что делать-то? «Скорую» вызывать? Юля, не молчи! Мы ведь с роддомом еще не договорились!

То, что он волновался, было приятно, но не факт, что Сергей беспокоился не о себе. Вполне вероятно: он просто боялся, что ему в одиночку придется принимать роды.

От неожиданного предположения Юлька резко распрямилась и нормальным голосом спросила:

— Ты что, издеваешься? Какие схватки, у меня даже живота еще не видно!

— Ну и что, рожают же недоношенных, — блеснул эрудицией муж.

«Сам ты недоношенный», — подумала она, но вслух комментировать не стала. Аккуратно упав в подушки, она снова застонала и прошептала:

— Воды!

Сергей послушно потрусил в кухню и вернулся со стаканом. Юлька медленно глотала отвратительно безвкусную жидкость, пытаясь протянуть время. Муж не рвал на себе волосы, не умолял простить. Он тупо смотрел, как убывает вода, и ждал неизвестно чего. Пауза затягивалась.

— Ты чем заболела? — наконец поинтересовался он светским тоном.

— Не знаю, — красиво взмахнув ресницами, томно произнесла Юлька.

— Так врача надо было вызвать, — не сдавался муж.

— Не надо. Мне завтра на работу.

— Как это — на работу? Я сейчас позвоню Валерке и скажу…

— Нет! — С Юльки слетела вся томность. Меньше всего ей нужен был конфликт с шефом.

— Тебе что, лучше? — подозрительно спросил Сергей.

— Да, немного. Это мне цветы? — Она решила сменить тему на более приятную, но промахнулась.

— Вероятно, тебе. Они торчали в дверной ручке. Кстати, хотел спросить: что это за мужик провожал тебя недавно?

— Меня? Мужик провожал? — искренне удивилась Юлька. — Тебе показалось.

У Сергея на щеках заходили желваки. Он с таким трудом выдавил из себя этот вопрос, что теперь не отступил бы ни за что на свете:

— Провожал, провожал. Лось такой здоровый, метра два, наверное. Вы еще у парадного стояли.

Юлька нахмурилась, старательно перебирая в уме скудный перечень кавалеров, накопленных за долгую жизнь. Сергею захотелось немедленно выйти, чтобы не быть зрителем на этом отвратительном спектакле. Но он сдержался.

— А, — наконец осенило жену. — Это не мужик, это… этот… как его… Дудочкин!

— Не мужик? Интересная формулировка.

— Да это наш участковый, — торопливо забормотала Юлька, чувствуя, что ей, как всегда, не верят.

— И что общего у тебя с участковым? — изумился Сергей. — Ты что, украла велосипед из-под лестницы? И почему ты с ним обнималась? И откуда ты вернулась: на тебе было вечернее платье? Что, слишком много вопросов? Это потому, что я знаю больше, чем тебе хочется!

— Вечернее платье? — Теперь пришла Юлькина очередь округлять глаза. — Последний раз я надевала его, когда мы ходили в театр с твоими итальянцами.

— Это было другое платье, со здоровенным разрезом спереди!

— Сережа! Да будет тебе известно, что у меня только одно вечернее платье!

Он смутился. Возразить было нечего, потому что Сергей не знал, сколько на самом деле платьев у его жены. Если бы он удосужился поворошить вешалки, то был бы крайне удивлен малочисленностью ее гардероба.

— Но разрез…

— Это был халат! Я выходила в халате!

— Зимой? — Столь возмутительное вранье не влезало ни в какие рамки.

— Я выскочил а на минутку… — Тут Юлька осеклась, поскольку вспомнила, что выходила звонить Сергею, дабы нарушить возможный интим, организуемый им в другой части города. Как объяснить, почему среди ночи вышла на улицу в столь неподходящем одеянии, она не знала, поэтому брякнула первое, что пришло в голову: — Я в магазин за хлебом бегала.

— За хлебом? Ночью? — Сергей скривился и смотрел на нее уже как на червячка с крыльями, по недоразумению попавшего в его борщ.