Кабан - Лина Филимонова
Иду по отделу “Овощи и фрукты”, вижу гранаты – и у меня прямо слюни текут. Вот чего мне не хватает! Загружаю почти полную корзину, прихватываю свеклу – очень уж она красивая, красненькая. И еще разных овощей.
Дома, наевшись гранатов, начинаю варить борщ. Зачем? Время – почти ночь, я уже не голодная, а завтра весь день буду на работе. Зачем мне сдалась целая кастрюля борща? Не знаю… но это так успокаивает! Особенно – свекла. У меня к ней какие-то странные нежные чувства. Я даже сгрызла половину, прямо сырой.
Борщ готов. Я его не хочу. Я хочу Пашку…
Беру телефон, который все это время лежал на столе. Нет, я уже не надеюсь, что он позвонит. И что ответит на мой звонок. Но не могу удержаться.
Рассеянно слушаю длинные гудки, чувствуя, как сердце снова наполняется глубокой грустью.
– Привет, – внезапно раздается Пашкин голос у меня в ухе.
– Привет…
Я чуть не роняю трубку. И так теряюсь, что забываю все слова. Что я хотела сказать? Кажется, был план начать с чего-нибудь нейтрального и закончить важным… Как это вообще?
– А я борщ сварила… – срывается с моих губ.
Что я несу?
Глава 56
Паша
Сижу в своем кабинете. Смотрю в монитор. Вместо графиков и диаграмм вижу перед собой лицо Маруси. Такое, каким оно было, когда я встал перед ней на одно колено.
Отсутствующее. Холодное. И глаза, смотрящие сквозь меня…
– Не занят? – ко мне заглядывает Андрюха.
– Свободен.
Как, блин, вольный ветер. Да только задолбала меня эта гребаная свобода…
– Поговорили? – спрашиваю небрежно.
– Поговорили.
– Определились?
– Барышня очень неопределенная. Сама не знает, чего хочет. То ли лофт, то ли не лофт. То ли срочно, то ли можно не торопиться…
– Про меня что-нибудь спрашивала? – не выдерживаю я.
– А должна была?
– Андрюха! – рычу я.
Он делает испуганное лицо.
– Не, о тебе ни слова. Просто не сразу поняла, кто такой Павел Евгеньевич. Она у тебя вообще не очень сообразительная…
Я сжимаю в руках ручку, и она внезапно разлетается на куски. Андрюха подпрыгивает и ретируется к двери.
– Да я что? Я ничего… Завтра ей перезвоню, пообщаемся предметно.
Андрюха выходит, а через секунду снова заглядывает.
– К тебе тут посетитель рвется.
– Что за посетитель?
– Представился Носорогом, – ржет мой зам.
– Ну, тогда пусть заходит.
Мля… Кеша. Мой друг. Брат моей несостоявшейся жены. Что ему надо?
Он заходит, оглядывается, оценивающе смотрит на мой дубовый стол, на внушительное кресло, на картины на стенах.
– Неплохо устроился, – выносит свой вердикт.
– Не жалуюсь, – бурчу я.
Чувствуя себя предельно странно. Как будто меня поймали на горячем. Никто из парней не знает… Только Варлам. Потому что только от него я согласился принять помощь. Не денежную – мне нужны были связи. Они решают в этом бизнесе, как я понял, совершив кучу ошибок.
Первая фраза Носорога звучит неожиданно.
– Что за детский сад?
– Чего?
– Предъявить хотел?
– Кого?
Прикидываюсь шлангом. Но уже понимаю, о чем он говорит.
– Типа мы все тебя раздолбаем считаем, а ты уже давно так крут, что круче только бычьи яйца?
– Да ничего я не хотел…
– А какого тогда?
– Да просто… все это не так давно.
И, если честно, я до сих пор боюсь облажаться. Уже второй год мой бизнес прет вверх, а я все еще сомневаюсь.
– И что? С друзьями поделиться радостью в падлу? Когда тебя отовсюду вышвыривали, ты нам в красках все это расписывал.
– Чтоб поржать. Вы же любите поржать.
– Мы и радоваться за друзей любим, не? Я, когда клинику открыл, всех позвал, проставился, отметили, как полагается. Тигра, когда в Дубае бизнес замутил, тоже вечеринку закатил.
– Выпить хочешь?
Кеша смотрит на меня, как на дебила. И вполне заслуженно. Все я понимаю!
Заигрался я. Да, вначале у меня был и такой мотив: пусть все думают, что я по-прежнему неудачник. А я потом ка-ак ошарашу их! Детский сад, Носорог полностью прав.
И вел я себя все это время, как раньше. И байки на тусовках травил про то, какой я раздолбай. Только Варлам на это головой качал. А остальные принимали за чистую монету.
– А что у вас с Марусей, кстати? – спрашивает Носорог.
А с Марусей… я, наконец, после всех этих лет, решился к ней подкатить. Не сказал, что достиг успеха. Просто перестал чувствовать себя неудачником, поэтому и смог. И что? И все равно она меня отшила… Но, походу, брату об этом не сказала. Почему? Да просто Багира делает, что хочет, и никого не ставит в известность. Таков ее кошачий нрав.
– А что? – спрашиваю я. – Теперь, когда я директор, мне можно к ней подкатывать? Ты не будешь возражать?
– Дурак ты, Кабанчик, – со вздохом произносит Кеша.
– Сам дурак, – огрызаюсь я.
– Если у меня друг раздолбай, он мне все равно друг. Я чем могу помогу…
– Да не надо мне помогать! – ору я.
– Да все уже давно поняли, что ты помощь не принимаешь, – машет рукой Кеша. – Всех ты послал давно и надолго.
Не всех. Про Варлама он не знает.
– Ну вот представь, – продолжает Кеша. – Есть хорошая девчонка. Не важно, сестра, подруга. Девчонка, достойная самого лучшего. И тут этот раздолбай, который бросает все, за что ни возьмется, который то на коне, то без штанов. Еще и девок меняет каждый месяц. Пожелал бы такого мужа хорошей девчонке?
– Когда это я девок менял? – возмущенно воплю я.
– Да в прошлому году был у тебя загул. И в позапрошлом.
– Да это когда было…
– Мы друг друга поняли? – спрашивает Носорог.
– Все предельно ясно, братишка.
– Без обид?
– Проехали уже.
Носорог смотрит на часы, идет к двери, берется за ручку. И, уже выходя, оборачивается, еще раз окидывает взглядом кабинет и произносит:
– Ну ты даешь, Пашка! Поздравляю. От души.
– Спасибо! – расплываюсь в улыбке я.
* * *
Багира хочет новый тату-салон. Загорелась этой идеей – я видел. А меня не хочет. Разве что в качестве временного трахаря-террориста.
При этом она чувствует вину. Извиняться пыталась… На хера мне ее извинения? Пусть засунет их в свою прекрасную жопку. Я бы сам засунул, но не дотянусь.
Мне жалость ее не нужна. И сочувствие не нужно. “Будем друзьями”, вот это вот все, как обычно девчонки говорят.
Нет. Мы не будем друзьями. Я помогу ей открыть салон, как обещал. На этом – все.
Кручу все это в башке, слоняясь по своей квартире и
