Кабан - Лина Филимонова
– Паша… – срывается с моих губ.
В этот момент двери лифта разъезжаются, и он делает шаг вовнутрь. Я семеню за ним. Натыкаюсь на его спину. Он так и стоит! Спиной ко мне. Своей широкой, железной, непроницаемой спиной.
Как будто меня здесь нет. Как будто ему все равно… Обиделся? Ну конечно, обиделся!
Я так хочу исправить свою ошибку! Извиниться. Я несколько раз набираю воздуха в грудь, пытаясь произнести хоть слово. Но в горле ком. Я не привыкла извиняться. Я не знаю, что сказать. Не могу найти подходящих слов.
Если бы он хотя бы смотрел на меня… Как можно изливать душу этой железной спине?
Лифт останавливается. Так быстро! Я ничего не успела. Ни сказать, ни сделать.
Двери открываются. Пашка поворачивается ко мне лицом.
– Паша, извини! – наконец, выпаливаю я.
– Не надо, – глухо произносит он.
И делает шаг на меня. Я невольно отступаю. Слышу чьи-то голоса. Новые пассажиры торопятся войти в лифт.
Мы с Пашкой выходим из подъезда и оказываемся возле белого мерседеса с шашечками. Кабанчик вызвал мне люксовое такси… Он заботится обо мне! Ему не все равно.
– Давай, удачи, – слышу Пашкин голос.
Водитель берет из его рук мою сумку, ставит ее в багажник, распахивает заднюю дверь для меня. Я невольно наблюдаю за этим процессом, а потом оборачиваюсь – Пашки уже нет. Его широкая спина мелькает в проеме двери подъезда. И исчезает.
– Вы одна едете? – интересуется таксист.
Я киваю:
– Одна.
И от этого слова у меня начинает остро и больно щипать в носу.
Таксист ждет, когда я сяду, стоя рядом. Видимо, чтобы захлопнуть за мной дверь. Как будто я сама не могу! Гребаные люксовские таксисты с их галантным обслуживанием! Не надо дышать мне в спину! Меня это бесит.
Я падаю на сиденье. Машина трогается. Пашкин дом все больше отдаляется…
– Подождите! – срывается с моих губ.
– Что-то забыли?
Водитель притормаживает.
И что мне делать? Бежать к Пашке и умолять его жениться на мне? Я вспоминаю его непроницаемое каменное лицо и отвечаю таксисту:
– Нет. Езжайте.
Я сижу. Смотрю в окно на расплывающиеся улицы. В глазах стоят слезы, нарушая фокусировку. Я не реву. Я просто…. капли скатываются по щекам.
– Девушка, с вами все в порядке?
– Нет!
– Вас тот мужчина обидел?
Я лишь громко всхлипываю в ответ.
– Все мужики козлы, – делает таксист неожиданное заключение. – От многих женщин это слышал.
– Это я козел!
И я продолжаю рыдать.
* * *
Я чувствую себя потерянной и одинокой в суете аэропорта. Я всегда любила летать, всегда наслаждалась этой предполетной суетой. А сейчас… смотрю на темный экран телефона. Позвонить? Написать?
Он не напишет сам. Я это чувствую. Надо было побежать за ним там, возле дома… Но я просто уехала.
Он практически выставил меня за дверь!
Я не ответила ему: “да”. Но я и “нет” не сказала! Мог бы немного подождать. Я бы очнулась и повела себя адекватно.
Но он не подождал. И даже не отвез меня в аэропорт. Вызвал такси.
“Давай, удачи”. Что это? Прощание навсегда?
Регистрация на мой рейс заканчивается. Еще пять минут – и я не попаду на самолет. И что я буду делать? Сидеть у Пашки под дверью, как выброшенная собака?
Я бреду к стойке. Взвешиваю сумку, получаю посадочный талон. И все время озираюсь: а вдруг Пашка сейчас появится? У соседней стойки регистрации мелькнуло бородатое лицо, и мне кажется, что это он. У кофейного автомата стоит широкоплечий мужчина в косухе, и мое сердце замирает. Но это не Пашка…
Да нет его здесь! Он не примчится, чтобы вернуть меня. Я сама все испортила.
Обреченно бреду на посадку. Уже не оглядываясь и не питая ложных надежд.
– Маруся! – вдруг раздается за моей спиной.
Я роняю сумку, спотыкаюсь об нее, почти растягиваюсь на полу… но меня ловят сильные руки.
Глава 54
Маруся
– Маруська, ты чего на ровном месте спотыкаешься?
– Тимур… – выдыхаю я.
Тигра ставит меня вертикально, поправляет куртку, отодвигает сумку, об которую я споткнулась.
– Привет, красотка, домой летишь? – спрашивает он.
– Ага. А ты?
– Я в столицу. А потом в Дубай.
– Везет…
– А ты чего такая?
– Какая?
– Уставшая. Кстати, а где Пашка?
– Дома, – бурчу я.
– Он тебя не провожает? – удивленно произносит Тимур.
– А почему он должен меня провожать? – огрызаюсь я.
Тигра смотрит на меня внимательнее. Вздыхает. И выдает:
– Понял.
– Что ты понял?
– Наш любимый раздолбай, как всегда, накосячил…
– Да не косячил он! И он не раздолбай! Что вы все его опускаете? А еще друзья…
– Марусь, ты чего так орешь-то?
Тигра держит меня за плечи и заглядывает в глаза.
– Я не ору, – бурчу я, скидывая его руки.
Или ору? Может, и да…
– Что случилось?
– Я накосячила!
– Ого, – присвистывает Тигра. – И что теперь?
– Не знаю!
Он молчит несколько минут, и выдает:
– А если бы Кабанчик накосячил, чего бы ты от него ждала?
– Что за наводящие вопросы? Ты мне тут сеанс психотерапии решил устроить? Сильно умный, что ли?
– Я? Да я вообще дебил, – смеется Тимур. – Это ты умничка. Сама во всем разберешься. Ладно, я погнал. Хорошего полета тебе.
– И тебе…
* * *
Вчера я весь вечер ревела.
Рыдала, как трехлетняя девочка, у которой отобрали любимую игрушку. Кажется, я выплакала все слезы, накопившиеся за тридцать шесть лет.
А началось все с того, что я начала разбирать свою дорожную сумку. И наткнулась на свинку-погремушку… И на тест на беременность с одной полоской.
Слезы просто хлынули из меня ниагарским водопадом. Я сидела на полу, обхватив колени руками, и подо мной почти натекла лужа…
Пашка так и не написал. Но мне все-таки полегчало после рыданий. Я доползла до кровати и уснула, даже успев налепить на глаза гидрогелевые патчи. Но все равно сегодня выгляжу как панда-алкоголичка. Пришлось попотеть с консилерами и хайлатерами, чтобы спрятать круги под глазами. Клиенты и сотрудники не должны видеть мои слабости…
Я на работе. Сама беру заказы, потому что работа руками меня отвлекает. Я полностью погружаюсь в создание рисунка и ни о чем не думаю. Ну, почти…
В обед я все же набираюсь решимости и пишу Паше:
“Привет”.
Молчание. Даже не читает. Ладно…
Я запрещаю себе смотреть в телефон два часа. Я работаю! Мне некогда. И он работает. Но, блин, поздороваться-то можно! Я же ничего особенно не хочу. Просто увидеть: “привет”.
Нет. Не увижу. Он прочитал мое сообщение, но
