Давай сыграем в любовь (СИ) - Сью Ники

— Конечно, — отвечает Соболев, взяв меня за руку. — Я буду с тобой весь день, нет смысла пропускать пары из-за каких-то идиотов.

— Но…

— Лисица, — он вдруг обхватывает мой подбородок двумя пальцами, заставив посмотреть прямо в глаза. — Запомни, пока я рядом, никто не посмеет даже косо посмотреть на тебя.

Поджимаю губы, хотя внутри так тепло становится, словно меня отправили в мир, где вечное лето. И идти по коридорам уже не так страшно, и вслушиваться в чужие голоса нет необходимости. Оказывается, это так важно — чтобы на твоей стороне были те, кого ты любишь. Рядом с ними любой шторм можно пережить, лишь бы вместе.

— Уговорил, — улыбнувшись, я ловко убираю руку Руслана и подхожу к лифту. Нажимаю кнопку вызова, а как только раскрываются створки, тут же проскакиваю внутрь. Соболев заходит следом и жмет на третий этаж, где у меня сейчас идет пара по экономике.

— Знаешь, мне все равно интересно, — задумчиво, произношу я. — Кто стоит за этим видео.

— Тот уже получил по заслугам, — Руслан вмиг мрачнеет, и, кажется, даже раздражается.

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Знаю, — резкий ответ, заставляет меня замолчать. Будто Соболев этой интонацией говорит, что продолжать не стоит.

— И… давно ты в курсе? — мне почему-то делается тяжело на душе. Не хочется думать, что Руслан стал хорошим парнем только из-за человека, который насолил мне… по ошибке. А по ошибке ли?

— Минут тридцать назад узнал. Слушай, тебе так нужно докопаться до истины? Да, ты попала в это дерьма из-за меня, — он громко вздыхает, проведя пальцами по переносице. — Но я уже наказал того человека, и усложнять тебе жизнь очередной проблемой, не хочу.

— Ты… — у меня едва не останавливается сердце, когда шальная мысль посещает голову. — Кому-то показывал видео со мной?

— Что?

— Оксане, да? Ну точно, — я от эмоций взмахиваю руками, вспомнив про то обнаженное фото. И стоит лифту остановиться, стремительно покидаю его, ощутив жуткую нехватку кислорода. А уже в коридоре, открываю окно, позволяя ветру подхватить пряди моих волос. Он холодный и пронизывающий. Как и вся эта проклятая ситуация. Правда, охладится, не успеваю, Соболев резко закрывает окно, при этом окинув меня строгим взглядом.

— Я его даже не скачивал, Кристина. Ты ищешь проблему там, где ее нет. А с Оксаной я давно расстался. — Спокойно сообщает он, чем заводит меня еще больше.

— Не лучшее решение начинать отношения с вранья, Соболев.

— Да в каком месте я тебе врал? — у него от удивления брови ползут вверх. И звучит так главное — правдоподобно, не прокопаться.

— Ну… — мнусь я, прерывисто вздыхая. Не хочется прокручивать в голове момент своего фиаско, безумно позорный момент. Это может сейчас у Руслана какие-то чувства возникли, а тогда он был с этой… Оксаной. И я для него оказалась банально проходной девушкой. Хотя вспоминать, как он тогда целовал и ласкал меня, все равно смущает. Вон уже и щеки вспыхнули, и в груди жарко стало, и бабочки в животе вихрем закружили.

— Сказала «А», говори «Б», — напирает Соболев.

— Да, какая вообще разница?

— Ивлева, давай уже, про какое вранье речь? — и вроде говорит он спокойно, но в голосе звучит требовательность, против которой невозможно пойти. Поэтому я сдаюсь и признаюсь, правда, полушепотом, отведя стыдливый взгляд в сторону.

— Я видела у тебя фото Оксаны… — медлю, кусаю губу, затем выдаю окончательно. — В тот день, после того как мы… ну… короче! — поднимаю на него глаза, и на одном дыхании воинственно заканчиваю. — Я видела у тебя ее фотку без одежды с припиской, что она скучает. Поэтому…

— Ты рылась в моем телефоне? — обрывает Руслан. А мне и сказать нечего — прав он. Да, некрасиво, да, неправильно, ну а что поделать теперь?

Молчу. Он тоже. И напряжение между нами возникает такое невыносимое, что его можно ощутить физически. Воздух словно наэлектризован. Каждый вздох кажется таким тяжёлым и тягучим, что меня начинает потряхивать. Наконец, Соболев встает рядом со мной, кладет руку на мое плечо, слегка приобнимая.

— Могла бы сразу спросить, а не убегать или кидаться грубостями.

— И… — коротко взглянув на него, спрашиваю. — Чтобы ты ответил? Что у вас несерьезно? Или так… чисто по дружбе? Нет! — поднимаю ладони вверх. — Лучше ничего не говори. Мне итак…

— Я бы показал тебе мобильник, — с усталой улыбкой на губах, отвечает Соболев. Затем вытаскивает телефон и реально протягивает его мне. Несколько секунд я нерешительно поглядываю на девайс, не в силах сложить два и два. Что он хочет? — У меня нет пароля, хотя так и так знаешь. Заходи туда, куда и заходила.

— Зачем? — спрашиваю, стараясь скрыть волнение. Мне почему-то страшно. Вдруг прямо сейчас я увижу что-то, что разрушит ту маленькую крупицу хорошего, что возникла между нами. От этого у меня и ладони потеют, и сердце начинает учащенно биться.

— Чтобы начать с правды, а не твоих фантазий.

— Дурак, — бурчу, но телефон все-таки беру. Делаю вдох. Второй. А на третий провожу влажным пальцем по экрану. Искорка ночного неба мелькает, перенося меня в основное меню. Сглатываю под прицелом проницательного взгляда Соболева. Мог бы и отвернуться, чтобы не так волнительно было.

Открываю мессенджер, нахожу в поиске Оксану. Снова медлю. Мой палец подвисает в воздухе на несколько долгих секунд, за которые я успеваю вспомнить то, как он на нее смотрел, как зажимал по углам. Страх, гнев, обида — всё это смешивается в один клубок, который тугим узлом завязывается в груди. Дурацкая ревность…

— Да ладно, Крис, — Соболев не выдерживает, и нажимает сам. Вкладка переписки тут же открывается на весь экран и… там нет новых сообщений.

— Что… а где фото? — у меня даже плечи расслабляются, хотя до этого в них скопилось напряжение.

— Погоди, — он кликает на три точки сверху и я вижу больше — Оксана в черном списке. Она заблокирована. У этой переписки нет конца. Но как же… Интерес берет вверх, и я листаю немного вперед, чтобы хотя бы пазл сложился — проверяю даты. Перед этим смс, идет достаточно большой промежуток времени, то есть переписки не было. Получается, что и начала диалога нет. Я увидела вырванный обрывок из контекста и сделала выводы. Оттолкнула Руслана. Сбежала. Наговорила ему гадостей. Ладно, он тоже хорош, ответил не хуже, ранив словами. Но… что-то мне подсказывает, то была защита, а не нападение с его стороны.

— М-да уж, — только и могу выдавить из себя, вернув ему телефон. — Видимо, я… дура.

— Ну, — Соболев жмет плечами с такой улыбочкой саркастичной, что мне охота ему зарядить подзатыльник. — С кем не бывает.

— Ты должен был сказать, что-то из серии: «не переживай, я понимаю тебя». А не эта улыбка. — Тычу в него пальцем, на что получаю очередной смешок. Он убирает мобильник в карман чиносов, не сводя с меня задумчиво-веселого взгляда.

— Так говорят парни в твоих книжках, тебе пора меня контент, Лисица.

— Хватит, нормальный у меня контент. И книги тоже! — и в качестве аргумента я даже ножкой топаю. А потом ловлю себя на мысли, что напряженная атмосфера между нами вмиг улетучилась. Мы шутим, общаемся так, словно ничего плохого не произошло ни тогда, ни сегодня утром. Как у Руслана все-таки это получается? Он будто раскрашивает мир в разноцветные краски, когда кажется, что вокруг сплошная тьма.

— С некоторыми фрагментами не соглашусь, но мы можем поэкспериментировать.

— Значит, тогда ты соврал мне? — я не ожидала, что слова вылетят так внезапно и прямолинейно. — Что тебе… ну… — Обрываю себя, потому что смущение переплетается с тревогой и неуверенностью. Господи, ну зачем я это ляпнула? Не пора ли заканчивать этот парад откровенностей.

Вместо ответа, Соболев берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и вдруг тянет за собой.

— Куда мы?

— На пары, — он говорит, не оглядываясь. — Не люблю оставлять дела незавершенными.

А дальше мы просто идем по коридору. Молча. Держась за руки. Как настоящая парочка. И от этого внутри такой шквал эмоций, ураган настоящий. Я не верю, теперь я не одна. Мне не придется переживать снова тот ужас, как в школе, в полном одиночестве. К глазам даже подкатывают слезы, но я несколько раз моргаю, чтобы не разреветься. Оказывается, судьба вовсе не злодейка. Она учит — нужно доверять: открываться новым людям, и не бояться этого, даже если однажды вам воткнули нож в спину.