Давай сыграем в любовь (СИ) - Сью Ники

Хорошо еще, коридор пустой, и я спокойно могу забрать свою куртку из гардеробной. Правда, покой мой длится ровно до момента, пока эта самая куртка не попадает в мои руки.

— Что это? — вспыхиваю, разглядывая свою вещь.

— Ой, — у молодой девицы, которая с недавних пор здесь работает, обманчиво-удивленное выражение лица. — А это разве не так было?

— Прикалываешься? — перехожу на «ты», следом бью кулаком по столу, что разделяет нас с этой мадам. — Мне испортили куртку, которую я сдала под ваш контроль.

— Я просто выдаю и принимаю вещи, — сдержанно отвечает брюнетка, поджимая губы.

— Ну да… — сухо вздыхаю, схватив пуховик, и наплевав на все. Устала… как же устала.

Пока иду к выходу, разглядываю куртку: по всей спине большими буквами написано «бесишь», а ниже мелким шрифтом: «всегда на связи». Вот уже уроды! Глупые, совсем с головой поруганные люди. У меня и слов-то нет, описать тех, кто так открыто пакостничает. Уверена, что девчонка из гардеробной в курсе, чьих рук это дело. Они ей либо денег дали, либо запугали, либо… еще что-то, вариантов много.

С одной стороны, хочется бросить в урну пуховик, а с другой… Он становится последней каплей. К глазам подкатывают слезы, губы дрожат, я чувствую, что грудь распирает от боли, обиды и бесконечной несправедливости. Чем я это заслужила? За что? Почему вечно со мной происходят разного рода бредовые ситуации? И чтобы не разреветься, я выбегаю на улицу.

Колючий ветер противно бьет в лицо, да так, что его задувания ощущаются резким ударам, от которого хочется согнуться. Моментально замерзаю, кажется, меня трусит. А там с неба снег срывается. Красивый такой. Пушистый. И будь я в другом положении, обязательно бы вытащила телефон, сделала пару фото, подставила бы ладонь, чтобы поймать несколько снежинок. А не это все…

Взгляд снова тянется к куртке. Шумно вздыхаю, разглядывая дурацкие надписи. И как в таком прикажете идти? А… к черту. Просто пошли бы все к черту.

И когда я уже собираюсь надеть изуродованные кусок тряпки, на мои плечи накидывают куртку. Черную. Теплую. Со знакомым приятным ароматом, от которого у меня мурашки по телу.

Оглянуться не успеваю, потому что передо мной тут же вырастает Соболев.

— Что ты… — шепчу, оторопев от того, кто здесь — напротив меня. И смотрит так главное, решительно, будто в омут своих глаз берет.

— С появлением тебя в моей жизни проблем стало больше, Лисица.

— Так может пора меня отпустить из своей жизни? — фраза звучит ломано, и будем честны, больно мне от нее. Будто ожоги оставляет. Но я стараюсь держаться, виду не показывать, хотя разве в моем положении теперь есть в этом смысл? Я призналась ему в своих чувствах. Этому наглому, беспринципному, самоуверенному парню. Для которого люди — лишь возможности, инструменты на шахматной доске. Так что смысла притворяться, держать, маску гордости нет. Плюс, мне реально стало легче после всего, словно чувства, которые я таила, душили. Теперь же я оголила их, дала им возможность воспарить фениксом из пепла, и вот — даже могу улыбнуться.

— К моему большому сожалению, не получится, — Руслан дотрагивается до воротника парки, и резко тянет меня на себя. Упираюсь ладонями в его грудь, ощущая прохладное мужское дыхание, которое щекочет мои дрожащие губы. И так волнительно мне делается от этой близости, аж в ногах пропадает сила, и я едва держусь, чтобы не упасть.

— Соболев, что ты делаешь? — не могу вырываться из его захвата, и так ёрзаю, и эдак — не выходит. А потом и вовсе Руслан вдруг кладет голову мне на плечо, отпускает руки, проскальзывая ими под парку. Прижимает к себе, крепко, так словно я — кислород. Корабль, без которого в бескрайнем океане невозможно выжить.

— Мне кажется, я схожу по тебе с ума.

У меня пропадает дар речи. Ведь слова у Соболева выходят совсем не дерзкими, уверенными и пылкими. Наоборот, они звучат мягко, обессиленно, что совсем не похоже на него.

— Скажи только одну вещь, — шепчет он, отдалившись. Несколько секунд просто смотрит на меня, будто пробует на вкус новое ощущение, затем уголок его губ тянется вверх. И мне кажется, не знаю даже как это описать, что Руслану нравится то, что между нами едва искры не летят в данный момент.

— Не проси меня, быть однора…

— Ты будешь моей девушкой, Лисица? — с улыбкой на губах произносит Соболев. И я дышать перестаю. Сердце будто замедляется, не веря в услышанное. Затем разгоняется на полную скорость, отчего у меня звездочки в глазах мелькают. Яркие. Красивые. Будто они всегда жили в моей груди, в этой вселенной. Но их кто-то выключил, а теперь они снова вспыхнули.

— Ты… — сглотнув, я начинаю часто моргать, переступая с ноги на ногу от волнения. — Не заболел? Хочешь быть с одной девушкой? Гулять с ней и…

Он перебивает.

— Держать за руку, ходить в кино, писать глупые смс-ки ночью, — вполне серьезно говорит Соболев.

— Господи, — смущенно шепчу я. — Откуда ты набрался этих ванильных… штук?

— Почитал парочку твоих романов. Теперь ты понимаешь, что пишешь несуществующие ванильные… — Руслан замолкает, делая акцент. — Штуки.

— Соболев, — вдох. Глубокий. От которого горят легкие. Меня будто подвели к парапету и ждут, пока я сделаю шаг вниз. Страшно? Безумно. Но почему-то так хочется поверить в сказку. В то, что хорошая правильная девочка может быть счастлива с плохим мальчиком. С тем, от которого не только бабочки в животе кружат вихрем, но и который станет твоей защитной стеной. Пойдет против мира, если потребуется. Ведь сегодня Руслан запятнал свою репутацию из-за меня, и, судя по всему, ему плевать на это.

— Завязывай думать, — склонив голову на бок, говорит Соболев. — Просто скажи мне «да».

— То есть … другие варианты ты не рассматриваешь?

— Конечно, нет, какие другие? Слушай, — он поддается навстречу, останавливаясь в сантиметре от моих губ. Господи, это какое-то безумие. Сладкое. Невероятное. Игривое. Иначе я не могу назвать состояние, возникающее от нашей близости. — Я не помню, когда последний раз предлагал девушке отношения. Поэтому, не смей мне отказывать. Это, знаешь ли, ущемляет мужскую гордость.

— А ты бесстрашный, выходит?

— Ты же понимаешь, — в его голосе снова звучит мальчишечья дерзость. — Другие с тобой не смогут.

— Я… — размыкаю губы, чтобы ответить, но Руслан накрывает их пальцем.

— Понял, — кивает он и вместо тысячи слов вдруг целует меня. Нет, не так. Набрасывается на мои губы, словно ураган. Обнимает, крепко, жарко, пошло. Его уже руки везде: на моей талии, бедрах. Все настолько хаотично и страстно, что у меня с плеч спадает на асфальт парка Соболева. И вроде бы, ветер холодный до ужаса, пронизывающий, а мне совсем не холодно. Я вся горю, как вспыхнувшая спичка. Тянусь обнимать в ответ. Тянусь к этому парню так, будто это в последний раз. И не верю в реальность происходящего, это больше похоже на сон — прекрасную мечту, с которой я засыпала ночами. Не могла поверить, что такое вообще возможно. Но вот они — мы. Целуемся на улице у входа в мой корпус.

Дыхание становится сбивчивым, перерастающим в нечто, напоминающее едва слышные стоны. Язык Руслана творит с моим какие-то безумные вещи. Он жадно толкается в мой рот, его зубы врезаются в мои. Поцелуи превращаются в пожирания друг друга. Кто кого. Кто больше жаждет. И это битва мне нравится куда больше, чем была до этого. Мы утопаем во взаимной страсти, в нашем океане эмоций, у которых нет контроля и края.

— Лиса, — Соболев на миг отстраняется, обхватив мое лицо в свои ладони. — Отвечай. Немедленно.

Отведя взгляд в сторону, я, до сих пор не веря в происходящее, смущенно шепчу.

— Давай попробуем.

Глава 47

— Ты уверен? — спрашиваю я, когда мы возвращаемся в здание университета. До сих пор не могу осознать, что происходящее реально. Мы — пара. Я и Руслан. Два абсолютно биполярных человека, вдруг решили встречаться. Не представляю, что из этого выйдет. Волнительно, конечно, а с другой стороны, кто не рискует, правда? Ведь и хулиганы умеют влюбляться.