Жестокая нежность. Макс: сын как отец - Ирина Гутовская

Хотя поначалу были сомнения и опасения, что мы несовместимы, как два противоположных полюса — столкнёмся в неизбежной смертельной битве, растерзаем на куски и уничтожим друг друга в конечном итоге, после чего в душе останется безжизненная пустыня…

Нет, всё случилось наоборот.

Как же я ошибался — и очень рад такому исходу.

Избавившись от одежды, усадил мою малышку на свои колени. Склонился к её красивой, полной, как налитые яблочки, груди и поочерёдно, жадно втянул в рот торчащие, розовые, маленькие сосочки. Кусаю и посасываю их, играю с ними дразнящими круговыми движениями языка, словно рисую узор на коже.

Она выгнулась дугой, схватила меня за волосы и тянет на себя, подставляя упругие холмики навстречу ласке. Извивается змеёй в моих руках. Ёрзает, трётся влажными складочками об эрекцию и, помогая рукой, сразу направила мою плоть внутрь своего тела…

В глазах потемнело на доли секунд, когда вошёл в неё до упора, а голова поплыла в пьянящем ощущении от потрясающей тесноты и восхитительной наполненности. Утончённый медовый аромат моей девочки ещё сильнее распаляет и возбуждает — я пропитан ею насквозь и отравлен сладким ядом…

Заключил Тину в тугие объятия. Малышка сдавленно, тихо, хрипло простонала. Ослабив тиски, переместил руки на ягодицы. Ритмично насаживаю на себя…

Наверное, любая девушка обиделась бы, если употребить слово «трахаться» вместо фразы — заниматься любовью, ну, или просто сексом. Но мы как раз трахаемся, как чокнутые, на каком-то первобытном инстинктивном уровне, как животные в брачный период…

— Макс… — она нетерпеливо сжимает мои плечи, впиваясь ногтями в кожу до приятной боли.

Для меня это сигнал ускорить темп.

Что и делаю…

Моя девочка содрогнулась и громче застонала.

Поцеловав её, глотаю ртом блаженные крики. И бурно кончаю, изливаясь в неё… интенсивные сокращения лона выдаивают из меня всё до последней капли…

Это экстаз — запредельное удовольствие…

Какое-то время мы молчали, и лишь наше частое сбившееся дыхание нарушало тишину…

— Ты меня убиваешь… — заговорил первым.

— Надеюсь, в хорошем смысле? — игриво уточнила Тина. Смотрит влюблённым тёплым взглядом и довольно улыбается.

— Конечно, в хорошем, — только так. Хотя при этом между нами осталась недосказанность, о чём не могу не напомнить: — Станешь моей женой? — лучше ей поторопиться с ответом. Ждать я не в состоянии — это выматывает.

— Ну-у… — она хитро изогнула бровь.

— Малышка, соглашайся… — впрочем, готов предлагать, пока не услышу…

— Да! Да! Да!

Глава 48

Есть один важный момент, который проигнорировать нельзя… Хочется поступить правильно и соблюсти элементарные приличия — официально попросить руки Тины у её отца и поставить в известность о своих намерениях. В этом смысле я старомоден и так воспитан — иначе не могу. Хотя его мнение ни на что не повлияет: в одобрении, разрешении на брак или благословении — мы не нуждаемся, но поговорить с ним я обязан. Тем более, скорее всего, Лара уже сообщила мужу последние новости и, вероятно, преподнесла ситуацию под удобным ей «соусом», а трепать нервы и выводить на эмоции она умеет мастерски…

И как только моя девочка ушла в душ, я незамедлительно позвонил Алексу (заодно о картинах спрошу, обсуждать при Тине эту тему не стану — пусть персональная выставка для неё будет сюрпризом и приятной неожиданностью).

Он ответил не сразу… Лишь с третьего раза мне удалось дозвониться до него.

— Макс? — растерянно сказал. — Привет, — голос мужчины прозвучал устало, как показалось, будто спросонья.

— Здравствуйте. Разбудил вас? — «похоже я совсем не вовремя, несмотря на то, что ещё не поздно».

— Нет, я не спал. Просто лежал. Неважно себя чувствую, а телефона не было под рукой… в общем, пока дошёл… — в трубке слышно хриплое судорожное дыхание.

— Болеете? — зачем-то уточнил я. Мама ведь рассказывала о его серьёзных проблемах со здоровьем.

Наверное, не стоило напоминать. Неудивительно, если ему плохо — на фоне прогрессирующего вируса иммунитет ослаблен и бороться организму всё сложнее…

— Болею. Не без этого… — тяжело вздохнул Алекс, и тут же продолжил: — Звонишь поговорить о свадьбе?

— Да. Прошу у вас руки Тины.

— О-о… — протяжно произнёс. — Я не сомневался в твоей порядочности. Только Лара опередила тебя, уже сообщила обо всём. Ох, и недовольна моя жена таким раскладом, возмущалась долго — никак не смирится с тем, что наша девочка стала взрослой и имеет право на личную жизнь. И кроме как принять выбор дочери — ничего не остаётся. Мешать вам никто не будет — это я гарантирую.

— Как вы относитесь к нашему желанию пожениться? — хочется, чтобы все поддержали нас, а главное — Тина не должна разрываться между мной и родителями.

— Обращайся на «ты», — предложил он.

— Если не против, давайте на «ты»… То есть, давай, — поправил себя.

— Спрашиваешь, как отношусь к вашей свадьбе… — Алекс выдержал паузу и добавил: — Я очень рад за вас обоих. Честно, — искренне прозвучало. — Теперь спокоен за будущее дочери, ведь ты будешь рядом с ней, будешь заботиться, любить и оберегать — лишь бы она была счастлива, большего не надо, — почему-то с грустью ответил, словно… прощается навсегда?

Даже не знаю, как реагировать… И нужно ли ставить в неловкое положение, задавая неуместные вопросы?

Но выяснить необходимо:

— Всё же что-то волнует тебя? — промолчать тоже не могу.

— Тине не говори об этом… не хочу её тревожить и расстраивать…

— О чём идёт речь? — я нахмурился.

На всякий случай обернулся назад, выглядывая мою малышку — вышла из душа или нет, а то есть у неё особенность появляться в неподходящий момент.

— У меня рак желудка, — сознался он. — Дочь не в курсе, мы с Ларой решили не говорить ей пока. Отчасти, по этим причинам жена согласилась отпустить Тину на учёбу, чтобы она не видела меня в этом состоянии, которое с каждым днём становится более явным… и поэтому моя жена излишне психует