Жестокая нежность. Макс: сын как отец - Ирина Гутовская

Как только мы оказались наедине, я спросил Тину:

— Выйдешь за меня замуж? — приподнял её лицо за подбородок, чтобы не отворачивалась и не прятала взгляд.

Но почему-то в ответ тишина…

Моя девочка смотрит в глаза… и молчит…

Эта затянувшаяся пауза раздражает и угнетает…

А через несколько минут, она, шумно выдохнув, произнесла:

— Я должна кое в чём признаться…

Глава 47

Услышав фразу Тины, я не просто удивился, а растерялся… Даже не знаю, как и реагировать. И что это значит: «должна кое в чём признаться» — была неискренна со мной, имеются какие-то тайны и сейчас решилась открыться?

— Объясни… — нихрена не понимаю.

«Умеет она выбить из душевного равновесия за считанные секунды».

— Давай сбежим, а? Пока никто не видит, — моя девочка улыбнулась уголком губ, хитро изогнув бровь. Тут же опустила голову и отвернулась в сторону.

— Подожди… — обхватив её за затылок, мягко сжал и заставил посмотреть в глаза. — О чём ты собиралась рассказать? — «если заикнулась — теперь не отвертится!».

— Макс, расслабься, — тихо рассмеялась. Прислонилась лбом к моему лбу, — я всего лишь хотела немного разрядить обстановку, чтобы забыть о наездах и претензиях мамы, хоть ненадолго абстрагироваться от этого. А ты, наверное, уже подумал, будто скрываю нечто важное? Нет, ничего не скрываю. Честно.

— Разрядить обстановку… — я выдохнул облегчённо. Но способ выбрала довольно своеобразный и странный… Впрочем, чему удивляюсь — это же Тина! У неё во всём нестандартный подход. — То есть, секретов нет? — на всякий случай уточнил.

— Ну, какие секреты, — она невесомо поцеловала в губы. — Я «чистый белый лист», без печати насыщенного бурного прошлого за плечами. В свои восемнадцать лет кроме детства — вспоминать нечего. С тобой пишем нашу историю с нуля. Вместе и навсегда, — замолчала. А выдержав паузу, добавила: — Прости, неудачно пошутила.

— Да я ещё сильнее напрягся от твоих шуточек. Подобный «юмор» я не воспринимаю.

— Зато ты смог отвлечься от проблем и переключить внимание… Помогло ведь?

— Не отрицаю, тебе филигранно удалось это сделать…

— Хотя кое в чём всё-таки признаться стоит… — Тина обняла меня за шею. Дразнящими трепетными движениями ладони поглаживает кожу — до мурашек и дрожи пробирает. Завожусь с пол-оборота и возбуждаюсь.

— Девочка моя… — прошипел сквозь сомкнутые зубы. — Опять начинаешь? Хватит провоцировать, я же не железный… — и только успокоился. Такие авантюрные выходки, порой, обескураживают и вводят в замешательство.

Одним словом — не заскучаешь. Интерес постоянно подогревается и не угасает — не угаснет! Рядом с ней распаляюсь подобно гигантским бушующим пожарам, и словно потоки огненных рек разливаются по венам вместо крови, утягивая в гущу убийственного смерча, сносящего всё на своём пути…

— Я люблю тебя! Это единственная правда и другой не будет. Ни-ког-да! Больше не в чем признаваться.

— До нервного срыва или сердечного приступа доведёшь интригами когда-нибудь…

— Всё. Не буду, — отстранившись, она скорчила смешную рожицу. — Ну, если только чуть-чуть… иногда… — невинно хлопает длинными ресницами. Взгляд с вызовом, как обычно.

«Ух, лиса..».

— Люблю тебя, малышка, — как же я счастлив, что у меня есть Тина — ласковая, нежная, тонко чувствующая, страстная натура. Моя! Во всех смыслах!

Кто мог подумать, какими переменами в жизни обернётся наша встреча…

— Мы планируем сбегать или как? Пусть родители спорят до посинения и умопомрачения, если им так угодно, нас, их разборки — не касаются, сами решим, как лучше.

— Ты станешь моей женой? — повторил. Всё же вопрос она упорно игнорирует — «типа» не заметила, и будто не спрашивал вовсе. — Понимаю, предложение получилось спонтанным, не по правилам, обстоятельства не очень удачные, время и место не подходящие, и кольца нет…

— Можно я позже отвечу? — она перебила мою речь.

— Сомневаешься? — «или в чём причины?».

— Нет ни капли сомнений.

— Хочешь, чтобы я помучился в ожидании твоего твёрдого и уверенного «да»?

— Допустим… — моя девочка игриво подмигнула. Встала с дивана, пятится назад и манит пальчиком к себе.

А я, как всегда, сразу введусь на её милые уловки…

— Ладно. Тогда пойдём, — приблизившись к ней, взял за руку, переплетая наши пальцы, и повёл за собой. — Есть особые пожелания — куда именно поедем?

— В парк аттракционов! — радостно воскликнула.

— Точно, — пообещал и до сих пор не сводил туда.

— Но сначала-а… — мечтательно протяжно произнесла Тина.

«Намёк ясен».

По пути из коттеджного посёлка в город, я свернул по грунтовой дороге в небольшой лесок, остановившись неподалёку от симпатичной полянки…

А стоило заглушить машину, мы с Тиной, как одичавшие, набросились друг на друга. Целуемся как ненормальные, словно давно не виделись, как после долгой разлуки — изголодались и истосковались. Параллельно раздеваемся, едва не рвём на себе вещи. Нас обоих трясёт от нетерпения крупной дрожью и ожидания близости.

Ощущения зашкаливают до максимальных высот — хлещут через край, на части распирает, и будто разъедает изнутри кислотой, выворачивая наизнанку, хоть кожу сдирай живьём… Никогда не испытывал ничего похожего.

Моя вкусная, нежная девочка сводит меня с ума… готов «съесть»… растворяюсь в ней без остатка, до полного опустошения… и тут же наполняюсь ответной волной энергии ещё больше, накрывает как мощным цунами… «крышу сносит» напрочь… пью её убийственный свет до самого дна, забираю это бушующее море эмоций…

И сколько бы ни наслаждался ею — всегда будет мало: насыщение наступает лишь ненадолго, потом тело и душа снова просят утолить алчную жажду. Подобное со мной впервые: я не думал и даже не догадывался, на какие чувства способен. Оказывается, умею любить — сильно, безгранично и всепоглощающе…

Она — мой плен! — бесконечный и сжигающий дотла…

Помешательство какое-то… То, что происходит между нами, называется именно так. Это больше, чем страсть, влечение или магнетическое притяжение — это одержимость в чистом виде, зависимость сродни хронической болезни и маниакальная потребность в любимом человеке.

Тина и есть персональный сорт