Жестокая нежность. Макс: сын как отец - Ирина Гутовская

более — взрослых. Что бы я сделал в схожей ситуации? — сложно сказать. Не знаю…

Но зачем же заранее навешивать ярлыки? Успела записать мою персону в безжалостные бесчувственные монстры, умеющие исключительно брать, не давая ничего взамен. А ещё ломать, прогибать под себя — до полного порабощения, бесправного существования, и, в конечном итоге, уничтожения, измученной израненной души, внутренней пустоты и потухшего затравленного взгляда…

Она глубоко заблуждается и ошибается в главном — я не играю с Тиной и бросать не собираюсь.

Люблю свою малышку! Ради неё готов на всё!

Единственное, что не нравится и в корне не устраивает в этой истории — теперь все будут думать, будто без «волшебного пенделя под зад» и подзатыльника я не способен на настоящие мужские поступки. Якобы лишь принуждением меня можно подтолкнуть к активным действиям — созданию семьи (или в данном случае уместнее употребить фразу — заставить жениться).

Ненавижу, когда что-то требуют и ставят перед выбором, который и так очевиден — без дополнительных уточнений, пояснений, упоминаний или претензий с обвинениями.

И от моей девочки не откажусь, ни при каких условиях. Пусть хоть весь мир оградится от нас глухой стеной. Увезу её и спрячу, если понадобится, только бы все отстали от нас.

Я не против брака и в состоянии определиться самостоятельно, в каком направлении нам двигаться дальше, в какой период произойдут последующие события. А почему до сих пор не заговорил о свадьбе? — очень просто: всему — своё время. Торопиться некуда. Мы с Тиной в начале пути наших отношений. К чему эти общепринятые стереотипы и стандарты — бежать сразу в ЗАГС. В глобальном смысле, в официальном статусе жить вместе или нет — не имеет огромного значения. Наличие или отсутствие штампа в паспорте — ничего между нами не изменит.

Впрочем, если по-другому никак, то…

— Молчишь… — Лара усмехнулась, прервав мои размышления. — Максимилиан, тебе нечего добавить? Вот и вся твоя любовь, так ты стремишься быть с моей дочерью? Услышал о свадьбе и трусливо отступаешь назад? Испугался? Терять свободу не желаешь? — она по-прежнему внимательно рассматривает меня, словно я диковинное животное, инопланетянин или редкий музейный экспонат.

«Что пытается увидеть?» — некомфортно от столь пристального придирчивого изучения.

И в очередной раз её посетили неправильные выводы.

— Да без проблем. Женюсь, — твёрдо и уверенно ответил. — Подать заявление недолго, — «только предыдущее сначала необходимо аннулировать» — чего до сих пор не сделал. Забыл! На фоне всего случившегося — вылетело из головы напрочь. — А организовать мероприятие и того проще: пышное, с размахом или скромное, в узком семейном кругу — пусть выбирает Тина, — взглянув на неё, не мог не обратить внимания, насколько она растеряна.

«Не в данных обстоятельствах стоило произносить эти слова — не предложение о замужестве, а подачка какая-то в угоду чужой прихоти и условиям…» — а ведь созрел бы сам постепенно.

— Согласен?! — Лара изменилась в лице, округлила от удивления глаза, а руки машинально сжала в кулаки, и ещё больше разозлилась, судя по бурной реакции.

— Рассчитывала на отказ? — не сомневался в этом.

Не дождётся!

— Допустим… — громко вздохнула. — Хотя если ты настроен серьёзно, то я не против вашей женитьбы, лишь бы соблюсти приличия, — прошипела сквозь сомкнутые зубы. Заметно, насколько трудно далось ей это решение. — Моя дочь достойна лучшего, а не довольствоваться ролью любовницы. Полагаю, статус жены и мужа всех устроит, — подытожила.

— Нет, — возмутилась моя девочка, — я так не хочу, когда вынуждают выйти замуж.

— Котёночек, либо официальный брак, либо ты возвращаешься со мной на Сейшелы — иного не дано.

— Мам, не нужно давить на нас. Я вообще никогда не мечтала о свадьбе, даже в мыслях не было — по правде говоря, это совсем необязательно, не сейчас уж точно. Замужество ни на что не влияет, — озвучила своё мнение Тина.

«Ну вот, она не готова пока» — интересно, причины исключительно в этом или как? Может, боится чего-то?

— Макс… — малышка прижалась к моей груди, пряча лицо.

Склонившись к ней, прошептал на ухо:

— Поговорим чуть позже и всё обсудим, — теснее обнял её. Поглаживая по волосам, пытаюсь успокоить.

Лара опять посмотрела в мою сторону:

— Как же ты похож на отца… Вылитый Ян в молодости, — прокомментировала — то ли с претензией, то ли восхищением. По интонации голоса не понять.

— Этим объясняется твоё поведение? — вмешался папа. — Опираешься на то, каким я был в возрасте Макса, и перекладываешь на сына? Сравниваешь нас? Поэтому бесишься? Да, мы схожи — и внешне, и характерами, но это не означает, что он повторяет мою жизнь точь-в-точь. В отличие от меня, ему не потребовалось много времени, чтобы разобраться в себе.

— Давай начистоту, ты не всегда честно поступал в отношении женщин, — парирует Лара. — Сколько баб за тобой таскалось, скольких осчастливил, скольким разбил сердца, а некоторые, наверное, по-прежнему дожидаются своей очереди…

«Мощное заявление».

— Что за бред… прям роковой герой-любовник… Наоборот: никому ничего не обещал, и если кто-то придумывал иллюзорную сказочку — это их проблемы, и я давно остепенился.

— Вспомни, какие сложности у вас с Тиной возникли из-за твоего насыщенного прошлого. А если то же самое произойдёт уже с нашими детьми?

«Намекает на моего брата Тимура?» — отец узнал о его рождении не сразу, спустя десять лет, а случилась та история после развода с первой женой, задолго до встречи с любимой женщиной. И именно мама не бросила в беде оставшегося сиротой ребёнка — так он появился у нас в семье.

— Пожалуйста, — подключилась к разговору она, — хватит спорить и бросаться взаимными упрёками. Надоело слушать. Предлагаю Максу и Тине самим решать, как им жить дальше. Тебя, Лара, это касается больше всех — перестань вмешиваться и лезть, куда не просят, — довольно резко сказала. — Просто порадуйся за дочь.

— Когда марш Мендельсона зазвучит, тогда и порадуюсь, — съязвила та.

— Ты не исправима и невыносима… С тобой невозможно нормально разговаривать, — мама встала и быстро вышла из гостиной.

— Подожди! — подружка кинулась за ней следом.

— Ладно, оставлю вас, — папа тоже поднялся с дивана. — Вам