Лавирль Спенсер - Сила любви

Он расхохотался.

– Да, тогда это было бы еще вдвое забавнее. Не правда ли?

Прозвучал свисток арбитра, и это вернуло их к действительности. Матч окончился, и команды разошлись по раздевалкам.

– Что ж, – сказала она так, словно и не было между ними никаких недоразумений, – хочешь прийти к нам в субботу вечером на жаркое?

Этот простой вопрос вернул ему радость жизни.

– Дважды меня не надо просить об этом.

Они улыбнулись друг другу в предвкушении новой встречи. Затрещала рация, и он протянул руку к поясу.

– Один-Браво-семнадцать.

Раздался голос диспетчера.

– Принял, – ответил он и расшифровал для Ли полученное сообщение. – Подросток удрал из дома. Надо съездить проверить. Так во сколько приходить в субботу?

– В шесть тридцать.

Он тронул козырек фуражки и уже отошел на пару шагов, но вдруг вернулся.

– А мясо будет с подливкой?

– Тебе, похоже, нравятся подливки?

– Никогда не умел их готовить.

– Так какое же жаркое без подливки?

Его безмятежная улыбка лучше любых слов говорила о том, что меньше всего на свете он думает сейчас о сбежавшем подростке.

– До встречи.

Она проводила его взглядом, пока он шел вдоль трибуны – в черных бутсах на толстой подошве, в замявшихся под коленями темно-синих брюках, широченной дутой куртке, стянутой на талии кожаным поясом с подвешенным к нему тяжелым снаряжением. Он свернул налево и начал подниматься по ступенькам, перешагивая через одну. Она следила за тем, как он взбирается все выше и выше, и вот он уже миновал заграждение и быстро подошел к патрульной машине. Открыв дверцу, он посмотрел вниз, увидел, что она наблюдает за ним, и махнул рукой на прощание.

Она разглядела улыбку на его лице и помахала в ответ и еще долго смотрела вслед, пока его черно-белая машина не скрылась из виду. Удивительно, но его возвращение в ее жизнь вдохнуло в нее новые силы, наполнило ее радостью и смыслом. Что ж, может, она и допускала ошибку, но, видит Бог, до чего же хорошо стало на душе в ожидании новой встречи с ним.

Лил холодный октябрьский дождь, когда субботним вечером Кристофер подъехал к дому Ли. Дверь открыл Джои.

– Привет, Крис.

– Что хорошего, Джои?

– Видел тебя в среду на моем матче.

– Извини, что не Дождался тебя после игры. Получил срочный вызов. Но я видел твой бросок. Старик, да ты просто здорово обошел того парня!

– Я и в последней пятнадцатиминутке достал его. Ты бы его видел! Ему потребовался тайм-аут, чтобы встать на ноги. Но зато и мне досталось от их защитников. Видишь, какой здоровый синяк…

Ли молча стояла, прислонившись к дверному косяку. Джои взволнованно тараторил, пересказывая перипетии футбольного матча. Отчаявшись ввернуть хоть слово, она подала Кристоферу знак рукой, приглашая пройти на кухню.

Возвращение в этот дом, к этим людям, к милому домашнему уюту наполнило сердце Кристофера теплом и покоем. Он вдруг ощутил свою причастность к этому налаженному семейному быту. Стол был накрыт на троих. В середине его стояла ваза с цветами. На кухне было светло и уютно, а в окна и дверь барабанил дождь. От запаха мяса, тушеного лука, кофе у Криса потекли слюнки. И, конечно, самым главным и привлекательным объектом была Ли – в мягких шлепанцах, голубом вязаном костюме, она хлопотала у плиты, пока ее сын болтал обо всем подряд, совершенно не смущаясь, будто рядом с ним был отец или старший брат.

– …А тренер сказал: «Оторвать им ноги!», и, кажется, мне это почти удалось. Слышишь, мам, Крис был на стадионе, когда я сделал свой первый бросок. Он его видел!

– Да, я знаю. Привет, Кристофер. – Она как раз занималась подливкой, так же как и он, не скрывая своей радости от того, что они снова вместе.

– Вкусно пахнет у вас здесь.

– Еще бы. Я сегодня почти ничего не ела. Надеюсь, блюдо мне удалось. Джои, налей, пожалуйста, молока в стаканы!

Кристофер спросил:

– А могу и я чем-нибудь помочь?

– Конечно. Можешь поставить соль и перец на стол. – Она вручила ему баночки с приправами. – А потом достань мне вон с той верхней полки два блюда – для картофеля и моркови.

Так все по-семейному, просто, но Ли и Кристофер чувствовали, что что-то изменилось в их отношениях. Наверное, сейчас они, скорее, играли в семью. Он достал с полки блюда, она наполнила их, передала ему. Женщины сервируют стол иначе, не так, как мужчины, отметил он про себя. Среди темных цветов в вазочке маячил колосок спелой пшеницы, на тарелках – красиво сложенные салфетки, на столе стояли свечи. Она передала ему спички, и он зажег их. И все были заняты делом – Джои разливал молоко, Ли возилась с духовкой, подливала воды в чайники, передавала Крису блюда с едой, которые он ставил на стол.

И вот наконец все было готово, и все сели к столу, уставленному ароматно дымящимися блюдами. Натюрмортов, подобных этому, Норман Рокуэлл написал десятки – жареное мясо, картофельное пюре, густая темная подливка, ярко-оранжевая морковь, сладкий горошек в белом соусе, зеленый салат и еще что-то непонятное, жидкое, коричневатое в кастрюле настолько горячей, что Кристофер отдернул руку.

– Ай!

– Ты не обжегся?

– Нет. – Словно загипнотизированный, он вновь потянулся ложкой… – Что это?

– Это фарш из пшеничного хлеба и свиной колбасы.

– О Бо-о-же. – Он произнес это нараспев, словно молитву.

Около часа они пировали, наслаждаясь хорошей едой, а капли дождя все стучали по стеклу, как сотни нетерпеливых пальчиков. Тепло от пышущей плиты заливало кухню, и четырнадцатилетний мальчик все забавлял их байками из жизни футболистов и школьными анекдотами. Они смеялись, подкладывали себе еду на тарелки, и тут Джои спросил Кристофера о его первом боевом крещении. Кристофер скорчил гримасу и ухмыльнулся. Он рассказал о том, как в свой первый рабочий день был направлен наблюдать за прогулкой малышей в начальной школе «Линкольн элементари». И как заметил, что семилетний мальчишка писает прямо на угол школьного здания. Малыш испугался до полусмерти, когда над ним возник огромный полицейский в голубой форме и принялся увещевать его. С тех пор это стало предметом всеобщих насмешек – как в свой первый день на службе Крис Лаллек задержал семилетку за то, что тот описал здание школы.

Все трое рассмеялись и почувствовали себя на редкость раскованно.

– Впереди еще яблочный пирог и мороженое, – объявила Ли.

Кристофер расправил грудь и погладил живот.

– Больше не вмешу ни кусочка… – но перевел дыхание и добавил: – …хотя, пожалуй, немножко еще можно.