Robin Alexander - Тридцать три несчастья

- Пора баиньки, - мама жестом показала, чтобы принесли чек. – Мы возьмем тебя домой и уложим в кроватку…

Голос мамы звучал, как в детстве. И Кален до ужаса походила на ребенка, когда она зарылась поглубже в кровать и укуталась одеялом до подбородка. Мама ласково погладила ее по голове.

- Может, у тебя и будет собственный ребенок, но ты навсегда останешься ребенком для меня, - сказала она и выключила свет.

Я вышла из комнаты вслед за мамой, и перед тем, как закрыть дверь, прошептала:

- Маменькина дочка!

- На себя посмотри! – отозвалась Кален из темноты.

Я улыбнулась. Вот такую сестру я знаю и люблю!

- Шеннон, дорогая, я не знаю, как включить кофеварку Кален, - позвала мама. – Ты можешь сделать нам по чашечке?

Я выполнила ее просьбу, а она уселась за кухонный стол.

- Так что, просто друзья, а? – с усмешкой спросила мама.

- К сожалению, - я прислонилась к столешнице и скрестила руки на груди.

- Я так не думаю, - мама покачала головой. – Ее глаза говорят совсем другое. И твои тоже.

- А вот ее губы говорят, что она просто хочет быть друзьями, - я налила маме кофе и поставила на стол.

- Эта женщина без ума от тебя, а у тебя от болезни, видимо, зрение вместе с мозгами отшибло.

Я резко обернулась и уставилась на маму:

- Кто тебя научил так выражаться?

- Кален. Она так говорит про Тодда, когда сердится на него. Ты должна еще раз пригласить Хейли на свидание.

Я наполнила свою чашку и присоединилась к маме.

- Я не могу, - пробормотала я и стала размешивать сливки в кофе.

- Почему нет?

- Потому что я - нюня и размазня, и я не хочу еще раз услышать, как она говорит мне, что не хочет ничего серьезного.

- Ох, милая моя, - сказала мама с понимающей улыбкой, - да у вас все уже серьезно.

Я рассказала ей, как Хейли отреагировала на звонок Марси, и мама закатила глаза.

- Ты неправильно истолковываешь сигналы. Она, может, и говорит, что не хочет серьезных отношений, но на самом деле она дает понять, что боится.

- Да она, в общем, уже призналась в этом раньше.

- Я знаю, ты тоже боишься, учитывая то, что ты мне рассказала о ее прошлом, - мама отхлебнула кофе и сморщилась. – Сливки, дай мне сливки! Я совсем забыла, какой крепкий кофе пьют в Новом Орлеане.

Она добавила в чашку хорошую порцию сливок, отпила глоток и вздохнула.

- Она обожает тебя, Шеннон. Спроси ее снова.

По дороге от Кален я купила цветы. Не для Хейли, для Марвина. Он заулыбался, как школьница, когда я вручила ему букет.

- Спасибо за заботу и поддержку. И когда у тебя выдастся свободный вечерок, я бы с удовольствием угостила тебя ужином.

Марвин захлопал глазами.

- Если бы ты была мужчиной, я бы уволок тебя в подсобку и… ну ты знаешь.

- Ммм, спасибо? – я отступила на шаг.

Он ухватил меня за руку.

- Иди сюда! Дай-ка я погляжу на твои волосы, - он пропустил пряди сквозь пальцы и скорчил рожу. – Она так быстро отрастают, что их нужно подровнять, рыбка моя. И у меня как раз окно в расписании. Ты пришла вовремя!

Прежде, чем я поняла, что происходит, он уже вымыл мне голову и усадил в кресло.

- Ну что, - начал Марвин с ехидной усмешкой, - Хейли хорошо о тебе позаботилась?

Я кивнула.

- Она…

Пальцы Марвина плотно охватили верхнюю часть моей головы.

- Не кивай, не шевели головой, когда я тебя стригу!

Я кивнула. Рефлекс.

- У тебя что, тайное желание стать лысой?! – Марвин завращал глазами.

Я хотела помотать головой, чтобы подразнить его, но не стала.

- Нет, я буду сидеть тихо-тихо.

Марвин громко выдохнул и вернулся к работе.

- Не шевелись. Она осталась у тебя той ночью? Потому что она сказала, что осталась.

- Да. И на следующую ночь тоже.

- О, она такая милая, - Марвин обошел вокруг меня. – Держу пари, она согласится, если ты снова пригласишь ее на свидание.

Марвин позволил фразе повиснуть в воздухе, а потом закатил глаза, пока я сидела там, как перепуганный кролик.

- Смотри в чем дело. Я слишком боюсь и пригласить ее, и не пригласить, - я поборола желание пожать плечами, и не шевелилась, пока Марвин щелкал и чикал ножницами. – Я думаю, она хочет большего, но если я на нее надавлю, она опять спрячется. Я… черт, я не знаю что мне делать. Догонять или убегать, это все так сложно, но я должна сделать хоть что-то, а не то я с ума сойду.

Когда я посмотрела на Марвина в зеркало, он улыбался во все тридцать два зуба.

- Что? – спросила я в досаде от того, что он считает мое безвыходное положение забавным.

- Я не думаю, что кто-то из вас понимает, что вы уже проделали практически весь, - он поднял палец и показал кавычки, - «ритуал ухаживания». Вы на тернистом пути к любви, и одна из вас должна сделать следующий шаг, который переведет вас на следующий уровень, - он наклонился и прижался щекой к моей щеке, глядя в глаза моему отражению. – Кто-то должен сделать шаг, и это будешь ты.

Марвин продолжил меня стричь, пока я обдумывала его речь. Я припомнила свои прежние отношения и поняла, что я всегда была пассивной стороной, всегда ждала, что кто-то другой сделает первый шаг. В случае с Хейли, первый шаг сделала я, когда поцеловала ее во дворе. И что мне это принесло? Через несколько дней она отдалилась от меня. Эта игра в перетягивание каната стала меня утомлять. Я все ждала, когда Хейли потянет за свой конец веревки, но все, что я получила – это несколько слабых подергиваний.

- Она боится, она сама в этом призналась, да и ты боишься, но не того, что она тебе откажет. Я думаю, ты больше боишься того, что у вас может получиться, если все пойдет хорошо, - Марвин склонил голову набок и подмигнул.

Я с трудом сглотнула. Он был прав. Пришло время сразиться с давним страхом, который продолжал прятаться в тайниках моей памяти.

- Мой отец… он изменил маме.

Марвин опустил руку мне на плечо:

- Лапушка, мне очень жаль.

- Кален до сих пор не знает. Только я и мама. Я думаю, я поэтому такая застенчивая, а она такая открытая. Я так боялась, что кто-то займет мамино место… Как будто папа мог ее выгнать, и привести кого-то другого, - я горько улыбнулась. – Я привыкла цепляться ей за ногу всякий раз, когда к нам приходили гости. Если она уходила, я шла с ней.

Марвин выглядел так, будто сейчас расплачется.

- А Хейли обманывала мужа. Она мне сама рассказала.

- В глубине души я знаю, что у нас все может быть хорошо, но я боюсь, что я все испорчу своим страхом, что однажды она может меня… заменить.

- Парикмахер, как и бармен, часто в курсе чужих тайн, - Марвин легонько сжал мое плечо. – Я слышал и мужчин, и женщин, - он понизил голос. – Даже те, кто здесь работает, хвастают своей неверностью так, будто это последний писк моды. А вот Хейли стыдится того, что она сделала. У нее глаза полны боли, когда она об этом говорит. – Марвин покачал головой. – Измену нельзя оправдать, но она разрушила свой брак не потому, что ей было скучно, а потому, что пыталась сладить со своей ориентацией.