Линда Йеллин - Такая милая пара

Как ни странно, решение этой весьма запутанной проблемы ускорила моя мама.

Я получила от нее открытку, в которой адресат был обозначен как «миссис Фрэнни Ведлан», и сразу же позвонила ей.

– Мама, ведь я только что развелась. Зачем ты написала «миссис...»?

– Так принято, – ответила она не задумываясь. – Сейчас я – миссис Пол Баскин. А вот если бы развелась, то была бы уже миссис Джоана Баскин.

– А почему же ты не написала просто «Фрэнни Ведлан»? Что в этом плохого?

– Плохого в этом ничего, конечно, нет. Но просто так – принято!

– Кому, какое дело до того, что «принято». Я чувствую себя как обгаженная!

– Фрэнни, ты же знаешь, что мне не нравится это слово. Его употребляют только нижние чины в армии.

(Во время второй мировой матушка трудилась в Красном Кресте и считала себя крупным экспертом в вопросах словоупотребления и военном деле.)

– Мама, но мы же обсуждаем проблему изменения мной фамилии, – вернула я ее к интересовавшему предмету, уже основательно расстроенная. – Я не должна оставлять фамилию Майкла.

– Оставь ее, – протянула она с просительной интонацией. – Хоть люди будут знать, что ты была замужем...

Должно быть, она видела нечто ужасное в том, что ее дочь, дочь Джоаны Монро Баскин, достигнув тридцати двух лет, так и не сподобилась выскочить замуж.

– ...Не так уж легко быть разведенной женщиной, Фрэнни, – между тем продолжала канючить она. – Мне пришлось испытать это на себе!

– Я выдержу, мам. И, пожалуйста, не трудись заниматься сватовством. Не вздумай подыскивать мне женихов, тем более сыновей своих подруг!

– Но если кто-то захочет прогуляться с тобой? – удивилась она. – Мне не хочется, чтобы ты все время сидела взаперти!

– Ты просто не хочешь, чтобы я считалась незамужней!

– Не вижу разницы!

А затем она переключилась на мою сестру и сообщила, что та вновь беременна и собирается рожать через восемь с половиной месяцев. Сказала, что Мадлен сама скоро позвонит мне.

– Замечательно, – сказала я не очень довольным голосом. Это было так похоже на мою сестрицу. Сделать что-то замечательное, в то время, как я опять унижала свою мамочку. На этот раз – разводом! В трубке раздался тяжелый вздох.

– Хорошо, поступай, как знаешь. Слава Богу, за тобой хоть мебель осталась!

В тот же день я позвонила Майклу и попросила его передать адвокату, чтобы он оформлял мои документы на фамилию Баскин.

– Как хочешь, – отрезал он и повесил трубку.

А две недели спустя он позвонил мне на работу и сообщил, что все – кончено.

– Теперь ты – сама по себе, – сказал он. – Все дело заняло пять минут. Рад, что все это уже позади.

– О! – я не находила слов. Так трудно положить трубку, когда только что получила известие об окончании замужества. – Спасибо, что сообщил. Думаю, э-э, мы скоро встретимся.

– Не рассчитывай на это.

И мой бывший муж повесил трубку.

Похоже, ситуация требовала, чтобы я еще раз соблазнила Кристофера. Или, на худой конец, он меня. Как это случилось тогда, я до сих пор понять не могла. А сейчас все изменилось. Мы могли вместе пойти в кино или пообедать, не думая, что совершаем нечто предосудительное. Никакой игры. Никакой театральности. Даже не придется нарушать обет супружеской верности.

Он продолжал жить у родителей. Странно, но даже после ночи любви, засыпая мертвым сном, он все равно часа в четыре утра покидал нашу постель и, утомленный, мчался к ним. Как будто ему все время слышался голос мамочки, зовущей домой.

– Дорогой, ты не находишь, что ведешь себя по-свински? – спросила я его как-то раз, наблюдая, как он натягивает штаны. – Как это все твои подружки мирились с этим: «кончил дело – гуляй смело»?

– Но в Колорадо у меня был свой дом, – напомнил Кристофер, заправляя рубашку в брюки.

– И почему же ты не можешь обзавестись своим углом здесь? Бьюсь об заклад, даже Филу Донахьо не удастся отыскать еще трех парней твоего возраста, все еще держащихся за материнскую юбку.

– Но ведь это – временно... – Кристофер застегивал молнию.

– Временно?

– Все это так ново для меня... – он достал расческу.

– Секс?

– Нет. Наши отношения. Ты и я. Мне жаль, что у вас с Майклом все так вышло. Как будто это я виноват.

– Ты льстишь себе.

– Ну, а мне все равно не по себе, – он отвернулся к зеркалу и принялся причесываться.

– Извини, что не осталась замужем только ради твоего удовольствия.

Закончив туалет, он убрал расческу в карман и склонился, чтобы поцеловать меня на прощанье.

—Ты такая теплая, розовая и соблазнительная сейчас, – промурлыкал он.

– Да, – сварливо откликнулась я. – Думай об этом всю дорогу, пока мчишься к своей мамочке!

Я сменила работу.

И даже не только из-за того, что сменила фамилию. Просто нашла место, где платили побольше, да и должность предложили повыше. К тому же, работать там, где никто не знает о твоих передрягах, все-таки легче.

Теперь в паре со мной опять работал мужчина. Слава Богу, обремененный тремя детишками и женой, которую просто обожал. Звался он Недом Дибом, и мы обслуживали международный табачный синдикат.

Когда я нанималась на службу, мой новый босс, Дирк Уитмер, худющий с козлиной бородкой мужичок с манерами саксофониста из бара, спросил, не испытываю ли я угрызений совести, рекламируя сигареты? «Нет, – ответила я, – никаких эмоций». Какие могли быть угрызения совести, если я добилась положения, о котором можно было только мечтать? Однако не успела я привыкнуть к своим новым обязанностям, как вожделенная должность уже казалась мне мелкой и незначительной.

Первым импульсом было позвонить Майклу. Десять лет он выслушивал мое нытье о том, как бы хотелось найти самостоятельную творческую работу. Мне казалось справедливым сообщить ему, что я ее все-таки нашла. Мне и в голову прийти не могло, что ему будет все равно. Действительно, он был очень вежлив, разговаривая со мной по телефону. Сказал, что я вышла на новый качественный уровень и все такое прочее. И повесил трубку.

Как это ни странно, мне не хватало моей прежней не слишком веселой жизни. Я испытывала смутную ностальгию по занудным баскетбольным матчам. Скучала по звяканью ключей у двери. Иногда мне даже не хватало рыболовных удочек, падающих на голову из шкафа.

Единственное, что осталось мне – это письма от свекрови. Полные сплетен и новостей, они приходили обычно раз в месяц. Подписывалась она «С любовью, мама В.». Как будто она не знала, что мы с Майклом разошлись. «...Как работа?... Надеемся скоро увидеть тебя... Были в гостях... Жаль, что вы с Майклом не приехали...» И все в том же духе. Казалось, сейчас она любит меня больше, чем в мою бытность женой ее сына.