До последней строки - Юлия Обрывина

поэтому он так среагировал. Или это ревность? Какая ревность? Это голос разума! Тот самый, который я не слышу вот уже несколько часов!

— Вивьен? — спрашивает Тина, выскочив из-за спины.

Я очень хочу сдержаться, но вцепляюсь руками ей в предплечья, отчего она почти взвизгивает:

— Он, что, плохо вел себя?

— Наоборот, — цежу я. — Помог мне.

Благодаря ему я поняла, что творю все это назло родителям и своей унылой жизни.

Больше никаких мечтаний о красивых мерзавцах! У этих отношений один конец: либо он уничтожит меня, либо погибнем мы оба. Уж лучше Макс! С ним я могу не бояться за свое будущее. Оно в любом случае будет не хуже, чем настоящее. И не лучше…

Глава 3

— Как же я мог так вляпаться? Черт! Пусть этот урод Уолдер засунет свой план себе в задницу! Я не подпишусь на это! — ору я и бью по рулю, потому что какой-то придурок на джипе лезет вперед.

То, что этот щенок стал партнером компании, которую я и Луис создали с нуля, нихрена не значит! Однажды я верну свое!

Да, я говорю о том самом Максе Уолдере — говнюке, из-за которого я устроил этот цирк после награждения Вивьен. И все из-за ошибки Луиса! Только разгребаю это я, а не новый приятель “партнера”!

Много лет назад я и мать переехали из Испании на остров Коста-де-Пальма, который находится к югу от США, чтобы начать новую жизнь. Только не вышло.

Очень скоро безденежье завело ее на кривую дорожку, а меня выбросило на улицу, где я уяснил два простых правила выживания: “Бей первым” и “не отступай”. А третий — “не привязывайся”, я вбил себе в мозг чуть позже.

Я был очень смышленым подростком и быстро вошел в доверие к местному мафиози — Хосе. Выполнял мелкие поручения, приносил “посылки” и все в этом роде. Так жили все, ведь это был единственный способ выжить, и я зацепился за него, как и мать. Она охотно брала грязные деньги и даже гордилась мной. А спустя несколько лет ее на стало.

Я даже школу толком не закончил. Зато выучил английский, и это помогло мне обрасти полезными связями. Так я и познакомился с моим бывшим другом Луисом. Он тоже был из семьи мигрантов и связался с Хосе из-за нужды. Мы всегда были вместе. В передрягах в том числе.

И однажды после очередного дела, пообещали друг другу: когда вырастем, займемся легальным бизнесом и забудем все, что здесь было

Чтобы исполнить мечту, мы нашли парня, который занимался организацией вечеринок по всему юго-восточному побережью и напросились к нему в помощники. Он согласился и даже платил приличные бабки, но только не за нашу работу, а за сотрудничество с Хосе. Мы таких денег сроду не видели и конкретно увязли снова. А очнулись, когда стояли одной ногой за решеткой. Нам обоим было по двадцать пять лет.

На то, чтобы оборвать все связи у нас ушло еще пять лет.

Зато к тридцати годам мы были в шоколаде. Новая жизнь, новые паспорта, новая чистая кампания по организации самых чумовых вечеринок по всем Штатам.

Мы назвали ее просто — “EL” по первым буквам наших имен.

Лучшие диджеи, танцовщицы, знаменитости наперебой просились к нам, а деньги летели прямо с неба. У нас было все, пока не появился Уолдер.

Он был постоянным посетителем на наших “мероприятиях”. Его примерные родители даже не догадывались, что их сын творил там! Но все было в рамках закона, пока он не решил сделать “заказ” у Луиса на кругленькую сумму, и тот согласился. А потом эту дрянь нашли на вечеринке.

Я узнал об этом, когда нам предъявили новое обвинение и пригрозили ста годами тюрьмы. Тогда же появился Макс и сказал, что поможет решить все проблемы взамен на шестьдесят процентов акций.

Правда, умолчал, что он и притащил тот самый товар.

Сто лет тюрьмы или акции? Конечно, мы выбрали второе, но с тех пор я не могу ничего предпринять без ведома этого говнюка!

Тогда-то я и решил, что с меня хватит. Связи помогли бы мне начать все заново в одиночку, чтобы больше не зависеть от чьей-то глупости. Но мой новый старт сорвал Уолдер, когда я пришел набить ему рожу и уйти.

Я до сих пор помню этот разговор.

Он стоял у стенки, а я держал его за горло, но тот не боялся, а предложил мне выгодную сделку.

— Ты можешь вернуть свою долю и долю Луиса, — сказал он, ерзая, как червяк.

— Как? — прокричал я, ударив кулаком рядом с его головой.

— Отец решил женить меня на некоей писательнице, Вивьен Нокс, а мать напросилась на ужин. Они собираются устроить смотрины.

— И что?

— Отец настроен серьезно, ведь у Ноксов большие связи, но они потребовали за этот брак награду “Писатель года” для своей дочери, чтобы сделать ее известной на весь мир, — хрипел он. — Ты не представляешь, как это унизительно! Целый год отец обивал пороги комиссии и искал подход к жюри, чтобы добыть это звание, и скоро Вивьен получит его. Мне же нужно, чтобы ты выставил ее в неприглядном свете до ужина, который состоится после награждения. Отец должен понять, что все его усилия напрасны.

— Конкретнее, что я должен сделать?

— Ты соблазнишь ее, а мои карманные папарацци заснимут вас, и на этом все. Отец увидит доказательства, что Вивьен не такая хорошая девочка, и это поможет мне выпутаться. На время с меня снимут поводок, а дальше — дело техники.

— Никак не пойму, как такое дерьмо все еще живет на свете, Макс? — усмехаюсь я.

— Согласен? — спросил он.

— Почему я?

— Твоя репутация сейчас валяется где-то между плинтусом и подошвой моих ботинок, — самодовольно бросил Уолдер, понимая, что он держит меня за горло так же, как и я его. — И так вышло, что только ей под силу окончательно разрушить союз с Ноксами. Взамен я отдам твои акции. Заметь, не продам, а отдам… И в знак моей серьезности я уже договорился с твоим адвокатом — Анной Смитт. Права передачи уже оформлены и лежат в надежном месте. Копия на столе, а твоя помощница в курсе. Можешь позвонить ей и она подтвердит.

Я решил удостовериться, что эта мразь не лжет, поэтому потянулся за бумагой, сделал пару звонков и понял, что все это правда.

Он собирался избавиться от балласта в виде “ЕL”,