Пола Сторидж - Лазурный берег, или Поющие в терновнике 3

– Ты чем-то обеспокоена?

Она наклонила голову.

– Да.

– Что такое?

– Уолтер… – она сделала небольшую паузу, и по этой заминке мальчик понял, что сестра его колеблется, прежде чем задать вопрос: – Уолтер…

– Что, Молли?

– Но ведь нас, наверное, будут искать?

Едва заметно улыбнувшись, мальчик прошептал ей в ответ:

– Разумеется! Более того – думаю, что нас уже ищут.

– Серьезно?

– А разве похоже, что я шучу?

– Нет…

Уолтер тут же представил себе удивленное лицо мистера Яблонски – то-то влетит ему от начальства за их побег!

Молли вновь спросила:

– Но ведь если нас найдут, нам наверняка не поздоровится?

– Еще бы, – ответил подросток, – думаю, что в этом случае наказание будет посерьезней, чем лишение прогулок в город до Рождества…

Мягко качались вагоны, вскоре свет стал приглушенней, и соседи Уолтера одни за другим принялись раскладывать спинки сидений – готовиться ко сну.

Молли, несколько раз сонно клюнув носом, доверчиво примостила голову на плече брата и вскоре заснула тем сном, каким спят только маленькие дети, пережившие сильное потрясение и теперь счастливые тем, что все опасности остались позади…

Уолтер с нежностью посмотрел на девочку. И все-таки как хорошо, что они решились на этот побег!

Оставаться в Вуттоне не было больше никакой возможности – во всяком случае, теперь мальчик был твердо уверен, что поступил совершенно правильно, решившись на этот смелый и отчаянный поступок.

– Лондон, Центральный вокзал… Дамы и господа, наш экспресс прибывает в конечный пункт назначения, в Лондон… Просим не забывать свои вещи. Если вы все-таки что-нибудь забудете, обращайтесь в справочную службу вокзала. Остерегайтесь карманников… – неслось из динамиков.

Уолтер осторожно разбудил сестру.

– Все, приехали.

Та, резко встрепенувшись, непонимающе уставилась на брата.

– А? Что? Где мы?

Уолтер заулыбался.

– Все, приехали, говорю. Теперь мы – в Лондоне.

Она встала, прошла в дамскую комнату и вскоре вернулась с полотенцем, висевшим на плече – эта привычка перекидывать полотенце через плечо прочно укоренялась у всех воспитанников Вуттона.

Вскоре поезд остановился, и брат и сестра О'Хара вышли из вагона.

Огромный людской водоворот Центрального вокзала захлестнул, закружил их, и они едва не потеряли друг друга из виду – наверняка, так бы оно и произошло, если бы Уолтер не держал сестру за руку.

Они прошли на второй этаж вокзала – там было не так многолюдно.

Кроме того, необходимо было прийти в себя, обдумать, как им дальше быть и что предпринимать…

Молли, дернув брата за рукав, заныла:

– Я есть хочу…

Тот, занятый своими мыслями, только отмахнулся.

– Потом, потом, Молли…

Сестра замолкла, однако голод, видимо, брал свое; как ни скверен был воспитательный дом, но он обладал одним несомненным преимуществом перед «вольным миром»: там регулярно кормили – пусть и не очень хорошо, но – регулярно.

После непродолжительной паузы Молли вновь заскулила – но уже более тихо, обращаясь будто бы не к брату, а к самой себе:

– Очень кушать хочется.

Уолтер, сбросив с себя груз невеселых размышлений, встрепенулся.

– Да, признаться честно, я тоже умираю с голода. Надо бы позавтракать.

Они, отойдя в сторону, принялись пересчитывать деньги, оставшиеся после покупки билетов на поезд.

Как выяснилось, денег осталось не так уж и много: после всех трат в кармане Уолтера было не более девяти фунтов стерлингов.

На эти деньги необходимо было добраться до Белфаста, причем – неизвестно как, а, кроме того – покормить Молли и перекусить самому.

Тяжело вздохнув, Уолтер подытожил:

– Знаешь, сестра, у нас с тобой не так уж и много денег…

– Значит, мы не позавтракаем?

– Нет, позавтракать-то мы, конечно, позавтракаем. Просто я это к тому, что нам придется экономить во всем…

После долгих и мучительных размышлений Уолтер купил для сестры горячую сосиску, запеченную в тесте, и маленькую булочку – себе.

Молли, быстро справившись с завтраком, аккуратно стряхнула с костюмчика крошки в ладонь и съела их.

Потом она умоляюще посмотрела на брата. Тот понял, что она хочет сказать.

– Еще?

– Если можно.

Уолтер, отломил половину от своей булочки и протянул ее сестре.

– А ты?

Уолтер только скривился в ответ.

– А я уже сыт… Ты ведь знаешь, что мне немного надо…

Молли, нерешительно взяв из рук кусок булочки, повертела ее в руках.

– Нет, я уже наелась.

– Но ведь ты только что просила еще?

Слабо улыбнувшись, Молли ответила:

– Спасибо.

– Не за что, – сказал брат, – ты ведь еще ничего не съела. Ешь.

– Что-то больше мне не хочется, – Молли осторожно протянула кусок булки обратно брату, – я передумала.

Ничего не отвечая, Уолтер завернул драгоценную еду в кусок газеты и спрятал в карман.

– Ладно, оставим на потом.

– А куда теперь? – спросила сестра, не отрывая взгляда от кармана Уолтера.

– Пошли прогуляемся. А заодно и подумаем, что нам делать дальше…

Вот уже целых три часа они бродили по прилегающим к Центральному вокзалу улицам, размышляя, что им можно предпринять.

Знаменитый лондонский смог окутывал дома и все вокруг. Горевшие по случаю ненастного дня фонари, машины, стоявшие вдоль обочин, казались какими-то размытыми, ирреальными, фантастическими…

– Мы ведь не останемся здесь на всю жизнь! – сказала Молли.

– Думаю, что нет.

– И что ты собираешься делать?

– Надо перебраться в Ирландию, – ответил мальчик.

– Но как?

– В том-то и дело, – задумчиво протянул он и тяжело вздохнул. – Во всяком случае, с теми деньгами, что у нас есть это будет сложно.

– Что же будем делать?

И вновь мальчик вздохнул – тяжело, безрадостно, не по-детски.

– А ведь еще придется как-нибудь жить, – напомнила Молли.

Они прошли несколько кварталов, и неожиданно взгляд Уолтера упал на вывеску:

Частный благотворительный фонд.

Бесплатные завтраки, обеды и ужины.

Он, подтолкнув сестру локтем, указал на вывеску:

– Мне кажется, это – как раз то, что нам нужно.

– Хочешь зайти туда?

– Разумеется.

Лицо Молли сразу же стало очень серьезным.

– Может быть не стоит?

Уолтера этот вопрос весьма удивил.

– Но почему? – спросил он.

– Не думаю, что наш отец одобрил бы такой поступок.

Действительно, когда-то Патрик сказал своим детям, что благотворительные фонды, равно как и вся благотворительность в Англии, совершается не из любви к тем, кто в ней нуждается, а лишь для удовлетворения своеобразных амбиций, тщеславия англичан, более того – она развращает и тех, и других.