Мы, твои жены и дети - Вера Александровна Колочкова
А может, надо и это одиночество ликвидировать? Ведь есть же такая возможность! Называется «другой мужчина». Овдовевший владелец кафе, что напротив ее салона. Симпатичный такой, спокойный, ухоженный. И надо попробовать вместе пожить. А вдруг что-то получится?
Нет. Не получилось. Не смогла она. По одной простой причине не смогла – это не Ваня. Нет, одной лучше! Тем более она не одна. Ваня всегда с ней незримо. В каждой клеточке памяти присутствует. В каждой мысли. Во сне часто приходит. Ей разве этого мало?
Когда Рита позвонила и сказала, что Ваня умер, она даже не поняла, что его нет. Она и без того привыкла уже, что его хоть и нет, но он есть. Так что ничего и не изменилось. Как любила она его, так и любит. Хоть живого, хоть мертвого. Но на похороны все же поехала – отдать последний поклон и сказать у гроба «прости».
Да, Рита… И сейчас ей тоже позвонила Рита. Господи, да что ж она сидит, ведь гости к ней едут!
Встрепенулась, бросилась на кухню. Так и есть, в холодильнике пусто. Надо в магазин бежать, продукты покупать, обед готовить. Хотя дело уже к ужину идет.
И надо подумать, как вести себя с этими женщинами, Ваниными женами. Все-таки странная у них идея возникла – скрываться от своих детей именно у нее. Эгоистическая идея. Ну да ладно. Как-нибудь разберемся.
За хлопотами время пролетело быстро, и сама она успокоилась и смирилась с новыми обстоятельствами. Ладно, пусть будут гости. Даже интересно, какие они.
И все равно вздрогнула, когда услышала робкую трель дверного звонка. Будто с той стороны не нажали на кнопку, а лишь дотронулись. На ватных ногах прошла в прихожую, открыла.
Они стояли чуть поодаль от двери, рядышком, плечом к плечу. Лица у обеих слегка испуганные, виноватые. Которая же из них Машенька? Да, вот эта. Боже, как трудно ее узнать. Да и немудрено, столько лет прошло! А другая, стало быть, еще одна Ванина жена? Еще молодая, довольно милая на вид особа.
– Здравствуйте, Мария Сергеевна. Вы извините, что решили вот так, наглым образом к вам заявиться. Вам ведь Рита звонила, да? – робко проговорила Машенька и улыбнулась.
Маша подумала про себя: «А улыбка у нее не изменилась». Такая же доверчивая, обезоруживающая. Так же и в то время улыбалась ей. Уже на Ваню виды имела, но улыбалась. Вот бы сейчас включить в себе злость да как бросить ей в эту улыбку что-нибудь этакое! Мол, да как ты смела сюда заявиться, бессовестная! А ну пошла вон, иначе с лестницы спущу!
Ничего такого не бросила, конечно же. И никакая злость не включилась. Вместо этого кивнула головой, сдержанно улыбнулась:
– Да, мне Рита звонила. Ну что ж, заходите, если приехали. Раздевайтесь, проходите на кухню, будем обедать.
Повернулась, ушла прочь. На кухне снова принялась хлопотать, прислушиваясь к звукам из прихожей. Шуршат одеждой, перешептываются чего-то. Как две несмелые подружки. Интересно, как это они подружками стали? Вроде Рита говорила, что та, другая… Вроде она Ваниной любовницей была? Это что, нынче мода такая, что ли? Когда жены с любовницами дружат?
– Руки можно в ванной помыть! Слева по коридору! – громко крикнула в сторону прихожей, доставая из бара бутылку водки и решительно ставя ее на стол. Да, вот так! Ваню помянуть надо, если уж такой случай представился. Вот он удивляется, наверное. Видит их в одном месте втроем и удивляется.
Жаль, что у нее Ваниной фотографии нет. Есть несколько тех, еще из молодости. Надо было у Риты фотографию попросить, уже из последних. Не догадалась. Вставила бы сейчас ее в рамочку, и глядел бы Ваня на них. На Машу, Машеньку и Марусю.
Да, смешно. То есть было бы смешно, если бы так грустно не было.
– Вы извините нас, Мария Сергеевна, – снова робко проговорила Машенька, заходя на кухню. – Я и сама не знаю, как это мне пришло в голову к вам поехать. Поверьте, решение было абсолютно спонтанным. Обстоятельства так сложились, что нам с Марусей надо было уехать. Да, кстати, это Маруся. Я вас даже не познакомила.
Она указала рукой на вошедшую в кухню Марусю, и та вдруг покраснела отчаянно, и опустила глаза, и даже руки за спину спрятала, как провинившаяся школьница. Маша отметила про себя: «Надо же, скромница какая. И симпатичная. Рыженькая. И веснушки эти…» Да, в такую влюбиться легко. Стало быть, и Машеньке ревнивых страданий досталось. Отомстила ей эта рыженькая за нее.
От этой мысли самой смешно стало. Пришло же такое в голову – отомстила! Смешно.
– Извините, Мария Сергеевна, – снова проговорила Машенька, тяжело вздохнув, – я понимаю, глупо, конечно. Ужасно глупо.
– Да ладно, хватит извиняться. Согласна, выглядит это довольно странно, но вы приехали, вы уже здесь, и ладно. Значит, вам действительно это нужно. Мне Рита говорила что-то такое, якобы у вас проблемы с детьми. Что вам от них спрятаться надо на какое-то время. Да вы садитесь за стол, садитесь! Я ничего особенного приготовить не успела, так, на скорую руку.
– Да, мы решили, что нам надо исчезнуть, – впервые подала голос Маруся, садясь за стол и робко поднимая на нее глаза. – Дело в том, что мой сын решил за наследство судиться, а я не могу этого ему позволить. Мне перед Ваней стыдно, я обещала ему.
– А почему вы решили именно у меня спрятаться? Согласитесь, что это довольно-таки неожиданно, правда?
– Это я так решила, Мария Сергеевна, – быстро ответила на ее вопрос Машенька. – Это не Маруся, это я. Мне надо было увидеть вас. Я ведь столько лет мучаюсь виной перед вами.
– Да неужели? – не сдержалась Маша от сарказма, подвигая ей салатницу с нарезанными овощами. – Так уж и мучаетесь?
– Да. И Ваня тоже мучился. Я видела, как ему плохо. Ведь он любил вас, Мария Сергеевна. Всегда любил.
– А вас что, не любил?
– И меня любил. И нашу дочь Асю очень любил. И вот Марусю. И Гришу – это сын его от Маруси. Он всех любил, Мария Сергеевна. Да что я вам объясняю, вы это лучше меня знаете. Ведь вы его тоже очень любили, правда?
– Я его и сейчас люблю, – спокойно проговорила Маша и улыбнулась легко. – И давайте будем обедать наконец! И водки выпьем, Ваню помянем.
