Мы, твои жены и дети - Вера Александровна Колочкова
– Мы так никогда на квартиру не заработаем, Вань. В лучшем случае сможем снять не комнату, а квартиру. Чтоб без соседей, без этих любопытных бабулек, как наша.
– А чем она тебе не угодила, Маш? По-моему, вполне симпатичная!
– Ну да, вполне себе, да.
Она не стала ему рассказывать, чем на самом деле не угодила ей соседка. Тем, что надоела одним и тем же вопросом:
– Деточки у вас когда будут, Машенька? Вы уж давайте быстрее, пока я в силе. У меня своих-то ни деточек, ни внуков. А так охота ребеночка в руках подержать! Я бы с ним и остаться могла. Вы с Ваней на работу, а я с ребеночком. И денег бы с вас много не взяла… Когда уже, Машенька?
Она шарахалась от бабульки, как от чумной. Но не отвечать же ей грубо: отстань, мол, от меня, в конце-то концов! Не получается у меня деточек, виновата я в этом, что ли? Не получается. Не получается!
Потом вдруг задумалась: а может, и впрямь виновата? Может, с женским здоровьем что-то не так? Надо бы пойти, обследоваться в какое-нибудь хорошее место. К хорошим врачам.
Но до врачей дело не дошло, отвлекли другие проблемы. Неожиданно умерла мамина сестра в Синегорске, оставила ей, любимой племяннице, неплохое наследство. Хороший большой дом, усадьбу, машину, гараж. Мать с отцом сообщили ей об этом довольно сдержанно, и сразу было понятно, что у них уже есть на этот счет готовое решение:
– Вот что, дочка, хватит в городе по съемным квартирам мыкаться. Живите с Иваном здесь, в Синегорске. Теперь все у вас есть – и дом, и машина. Считай, повезло. Такое наследство перепало. Живите, детей рожайте… Мы с отцом давно уже внуков ждем!
У нее дернулось что-то внутри, будто обожгло болью. И, не думая ни секунды, проговорила резко:
– Нет, мам! У нас с Ваней другие планы. Я собираюсь дом продать, нам деньги нужны.
– И какие же это у вас планы? – обиженно спросила мама, поджимая губы.
– Мы хотим свое дело, свой бизнес, и нам первоначальный капитал нужен. Должны же мы с чего-то начать, понимаешь?
– Да ты с ума сошла, Машенька! Ты что говоришь, какое такое дело? Да у нас в роду никогда никаких бизнесменов не водилось!
– Значит, мы будем первые.
– А при чем тут мы? Деньги-то твои, доченька! Я смотрю, ты совсем уже голову потеряла, все готова своему Ванечке отдать, рубаху последнюю с себя снять! Так ведь нельзя, что ты! Мужики за то женщин и любят, когда сами их могут всем обеспечить. А не наоборот.
– Но он же мой муж, мама! Я люблю его! Это будет наше общее дело! И какая разница, на чьи деньги мы его начнем?
– Ага, общее, как в той смешной песенке, помнишь?
И мама запела фальшиво, подражая голосу модного исполнителя: «Как же тебе повезло, моей невесте! Завтра мы идем тратить все свои, все твои деньги вместе!»
Маша ничего ей не ответила, только рукой махнула. Как-то не ожидала со стороны мамы такого нападения. Обидно было.
И мама обиду ее почувствовала, вздохнула кротко:
– Ты извини меня, дочка. Конечно, я все понимаю. Ты очень любишь своего мужа, да. Но лучше бы ты ему детей рожала, а не в бизнес толкала. Этот проклятый бизнес ничего хорошего вам не принесет, вот помяни мое слово.
На этом их разговор и закончился. И родители в ее дела больше не лезли. Хорошие у нее были родители. Где-то через год после того разговора погибли нелепо оба: отец не справился с машиной в гололед, врезался в грузовик. Осталась она сиротой. Если б не Ваня, не его забота, и сама не пережила бы.
Он вытащил ее из тяжелой депрессии. Заставил работать. Вместе начали свое дело, вместе переживали удачи и неудачи. И опять они были как единое целое и шли вперед, взявшись за руки. И все у них получалось. Все, кроме…
Она никак не могла заставить себя пройти обследование. Боялась. Пряталась головой в песок, словно испуганный страус. Пока Ваня не проговорил однажды решительно:
– Давай вместе пойдем! Вполне может быть, что дело не в тебе, а во мне! Ну сколько можно этим мучиться, Маш?
– Ты очень хочешь ребенка, да? – спросила она, чувствуя, что вопрос прозвучал довольно глупо.
– Конечно, хочу. И ты хочешь, я знаю. Помнишь, как мы мечтали? Чтобы два мальчика и две девочки?
– А если, Вань, нам скажут что-то страшное? Я очень боюсь.
– Перестань! Вот когда будут результаты, тогда и будем думать.
– Нет, я лучше сначала одна пойду. Ладно?
– Хорошо. Как скажешь. Только перестань уже мучиться, прошу тебя. Мне плохо, когда тебе плохо.
Обследование дало неутешительные для нее результаты. Улыбчивая врачиха с виноватым лицом объясняла ей что-то, сыпала терминами – Маша ее почти не слушала. Зачем объяснять, если вывод всего один – детей у нее не будет. Лучше бы она совсем на это обследование не ходила, жила бы с ложной надеждой.
– Ну что вы так трагически это воспринимаете, Маша? Ведь жизнь на этом не заканчивается, правда? – утешала ее врачиха. – Можно из детдома ребенка усыновить или отказника новорожденного взять. Надо только на очередь встать и комиссию пройти. Ваш муж ведь не будет против? Да множество всяких вариантов есть, и медицина на месте не стоит! Не надо отчаиваться так, моя милая!
Она ничего не ответила, только глянула на врачиху исподлобья – уж лучше бы та молчала. А то сидит, чужую беду руками разводит. Умная нашлась.
Дома Иван глянул ей в лицо и ничего не стал спрашивать. Понял все без слов. Они всегда понимали друг друга. Но понимать – это одно. Понимать легко. А вот принять… Как Ване такое принять и смириться? Конечно, он кучу слов успокаивающих найдет, и они будут звучать очень искренне, и он сам им поверит в первую очередь. Но она-то знает, что это значит, когда в семье нет детей! Это значит, что они очень дружненько, очень любя друг друга идут к обрыву. Там, за обрывом, у Вани есть дорога, а у нее нет.
На другой день он выложил перед ней какие-то бумаги в разноцветной обложке, глянул победно. Она спросила удивленно:
– Что это, Вань?
– Это индивидуальный тур в Мексику, Машенька. На двоих. На две недели. Всю страну объедем. Будем пирамиды Чичен-Ицы смотреть. Даже забираться на них будем! Говорят, это потрясающее место силы.
– Но это же очень дорого, Вань!
– Да что мы, не заработаем?
