Семья в долг - Александра Багирова

с пола. Сплевывает кровь. – Но мне все же надо прояснить несколько моментов наедине с пока еще супругой.

- Нет! – злой рык Стаса.

- Если нет, тогда я буду выкладывать все грязное белье нашей семьи, перед уважаемыми хранителями порядка, - смотрит на меня и улыбается разбитыми губами. Вид жуткий, как чудовище из фильма ужасов. – Мне скрывать нечего, потерпевший тут я. Но я даю шанс уладить все мирно, в память, - строит страдальческую гримасу, - О проведенном вместе времени.

- Только вместе со мной! – чувствую тревогу Стаса.

А еще понимаю, что мне надо поговорить с Ваней. Он явно пришел не с пустыми руками, они с той женщиной задумали что-то паскудное. И я должна это услышать, чтобы понимать, как защищаться. А еще прошлое… оно как дамоклов меч нависло надо мной.

- Я поговорю с тобой.

Если я этого не сделаю, то он и правда начнет все выкладывать перед полицией. И кто знает, чем это все закончится. Мне страшно. Но закрывать глаза на проблему нельзя.

- Нет!

 - Да, Стас. Мы будем тут рядом.

- А вы пока тут и правда разберитесь… что ли, - кряхтя, поднимается и при этом на лице читается триумф.

- Стас, присмотри за Анюткой, - подхожу к нему, заглядываю в глаза, пальцы печет от желания прикоснуться к окровавленной щеке. Сдерживаюсь. Не стоит устраивать для зрителей представление.

Тут люди Стаса, полиция. Главное – с дочуркой все будет хорошо.

- Пусть Дима с тобой идет, постоит в стороне, - говорит с неохотой. – Он ее не заберет, - тихо одними губами.

Не выдерживаю, сжимаю его руку.

- Спасибо, что ты рядом, - также одними губами.

- Будь осторожна.

Киваю, сдерживая подступившие слезы.

Мы выходим в коридор. На приличном от нас расстоянии следует охранник Стаса. Он не приближается, но и не выпускает меня из виду.

- Чего ты хочешь, Ваня? – спрашиваю, глядя в окно в конце коридора. Даже смотреть на него не могу.

А вот хочу, чтобы этот дурдом скорее закончился. Но, увы, пока это нереально.

- Свою дочь! А еще опустить тебя с небес на землю, - у него изменилась интонация голоса. Никогда не слышала ранее такой самоуверенности. – Слишком высоко ты взлетела… Ласточка. Пора это… указать тебе твое место.

Слова едкие, колкие, физически ощущаю от них угрозу.

- Давай без лицемерия. Анютка тебе не нужна. Ты денег хочешь? Решил заработать на нашем разводе?

- А это не тебе решать, Лена, - смеется, противно, заливисто. – Я ее отец. Можешь хоть сотню экспертиз провести. А вот ты… ты моя несравненная супруга, - издает звук похожий на хрюканье, - Ей никто. И я лишь любезно предоставлял тебе возможность быть с ней. Но и моя благосклонность нерезиновая.

В голове начинается гул, как кто-то орудует отбойным молотком. Виски пульсируют. Аня мой ребенок! Иного никогда не признаю! Отгоняю гадкие мысли. Собираю волю в кулак. Не время раскисать, только не перед ним!

- Я ее мать! У меня есть все документы, подтверждающие это! И у тебя не получится ее забрать! Так что давай просто мирно разойдемся, спокойно обо всем договоримся, - заставляю себя посмотреть на него. Вздрагиваю. Один глаз поплыл, сосуды лопнули, он смотрит прищурившись, и смакует момент.

- Эх, Лена… Лена, ты реально не понимаешь, в каком болоте находишься. Что память так и не вернулась? Мозги с концами отшибло, - трогает разбитую губу пальцем. – Хорошо, так уж и быть, объясню расклад, по доброте душевной к гулящей супруге.

- Хватит сыпать оскорблениями. Говори, если есть что сказать. А если нет, тогда закончим, - он специально медлит, упивается какой-то непонятной мне властью. Наслаждается, оскорбляя меня.

- Я бы на твоем месте был вежливее, с тем от кого зависит твоя судьба. А то глядишь, не только Аньки лишишься, но и с казенными стенами ближе познакомишься, - его слова как ржавые гвозди вонзаются в меня. – Мне даже интересно, сколько годков тебе дадут?

Пытаюсь убедить себя, что он просто меня запугивает. Хочет выбить почву из-под ног, дезориентировать. Но почему-то утробный ужас все плотнее сжимает меня в тиски.

- Если пытаешься запугать этой чушью, у тебя не выйдет, - стараюсь говорить ровно. Нельзя ему показывать свой страх.

- Начнем с того, что Аня родилась до нашего брака. Тебя и в помине не было на горизонте. У меня есть подлинное свидетельство ее рождения, а также родная мать, которая подтвердит… Да все, что надо она подтвердит, - издает чавкающий звук, вытирает нос рукавом.

- Лжешь! Есть дата нашего брака. Есть свидетельство о рождении Ани, где я являюсь ее матерью.

- Вот и добрались до списка твоих преступлений, - лицо расплывается в кровавой злорадной ухмылке. – Подделка документов, Лена… И тут тоже у меня есть свидетели, которые сильно раскаиваются, то помогли тебе. Мы поженились, когда ты валялась в больничке. Я тебя пожалел. А когда ты оклемалась, меняла вдруг «утерянный» паспорт, и там за деньги вписали нужные тебе даты. Со свидетельством о рождении Ани та же история. Присвоила себе чужую дочь. Но ведь и это еще не все твои «подвиги»…

- Вань, это просто бред сумасшедшего, я ничего не подделывала! – он меня сбил с толку, прибил словами.

Я действительно после выписки из больницы делала паспорт. Потому как старый был где-то утерян. Но у меня уже тогда на руках были свидетельства о браке и рождении дочери.

- А свидетели и подлинные документы у меня, утверждают обратное, - произносит нараспев.

- Купленные свидетели!

- У тебя есть доказательства? – нагло мне в глаза заглядывает.

- Что же ты за чудовище такое? Зачем тебе это? Зачем столько лет со мной жил? – пока я еще не до конца осознаю ужас происходящего. Сознание меня защищает, не давая принять правду.

Усиленно гоню мысли, что Анютка не мой ребенок. Я в это просто не могу поверить. И так мир, в котором я жила сейчас рушится у меня на глазах. Не просто так ведь эти угрозы, далее последует очередной удар.

- Я тоже был не в восторге, - морщит нос и тут же кривится, выдает пару нецензурных слов. – Иногда ты ничего так была, иногда бесила. Но в целом это было наказанием. А сейчас я могу отыграться, и нормально зажить, так как хочу этого