Семья в долг - Александра Багирова

жизни, и узнал ее даже в новом облике со спины, сразу. Он не ошибся. И теперь Стас в этом окончательно убедился.

Это узнавание, оно не подвластно разуму, оно идет из глубины души. Он отчетливо ощущал ту, что навсегда забрала его сердце. Виктория проросла в него корнями, близость раскрыла ее, сбросила шелуху операций, новой внешности, и там она, до безумия любимая, и насквозь пропитанная чернотой тайн.

И вместе с открывшейся правдой, боль накатила с новой силой. Если любила, то почему не узнала, не разумом, а душой? Ответ лишь один – не любила.

Она еще тогда планировала побег… с Дюшкой… но это отдельная кровоточащая рана, в ней только предстоит разобраться.

Стас, безусловно, верит в ее амнезию. Так не притворяются. Но он ведь узнал ее, почувствовал сердцем. Она его нет. Да, сейчас она испытывает симпатию. Возможно, влюбленность. Но их близость для нее первая. А для него этот дивный рай, открыл врата настоящего пекла. Любовь не взаимна. Ведьма не может вспомнить, потому что это для нее мало что значило.

- Что случилось? – спрашивает одними губами. Безошибочно уловила перемену его настроения.

- Может, ты мне расскажешь… Лена, - произнес ненавистное имя. Так к нему и не привык. Все же для него, подсознательно она всегда была и будет Тори.

Стас снова тонет в зеленом омуте с надеждой и верой. Боль и одержимая любовь настолько тесно переплелись в нем, что их не вытравить. И какой бы ни была правда, Стас сомневается, хватит ли у него сил разрубить этот адский узел.

***

- Если ты про разговор с мамой… то я собиралась… но, - смущенно улыбаюсь.

Я все еще надеюсь, что это мимолетная хандра. Что эта стена исчезнет так же быстро, как и появилась.

- С мамой… - отвечает как-то рассеянно и морщится так, будто я его ударила.

- Ты ведь знал, что тут все непросто, потому и приехал.

- Мы говорим с тобой на разных языках, - смотрит на меня с такой грустью, что сердце судорожно сжимается.

А за этой грустью в глубине карих глаз притаилась ярость. Но он не дает ей выхода сдерживает. Хоть ранее бы уже давно вспылил. Или это затишье перед бурей? Я в растерянности, и не знаю, что от него ожидать. Уже сожалею, что так опрометчиво бросилась к нему в объятия. Похоже, этим я только все испортила.

- Стас, я честно не понимаю, что не так. И лучше если ты мне скажешь правду, - прикрываюсь одеялом и сажусь на постели.

- В этом и проблема, Лена… что не понимаешь, - трет двумя пальцами переносицу. – Не чувствуешь…

- Я не могу разгадать твои ребусы. Прости… я не в том состоянии, - сама начинаю заводиться.

Наша близость для меня непростой шаг. И уж явно не такого финала я ожидала. А сейчас впору расплакаться. Стас единственный, от кого я ждала поддержки, а в итоге получаю обвинения, не пойми в чем.

- Ты думаешь, можно забыть, перепутать, - поддается вперед и нависает надо мной, - Женщину, с которой был душой и телом?

Отшатываюсь от него. Судорожно проталкиваю ком в горле. Виктория… все дело в ней. Всегда она. И даже в постели она стоит между нами! Он сравнивал. Он мысленно был с ней. И теперь разочарован, что я оказалась не той. Это нестерпимо больно. Мои желание и мечты на полном ходу сталкиваются с ужасающей действительностью, разбиваются вдребезги.

- Это подло! Сейчас в такой момент думать и представлять ее! На что ты надеялся, Стас?! Что сможешь мной заменить ее?! – отталкиваю его, хочу встать. Но он не дает, удерживает за руку.

- Я никого не представлял, - говорит очень медленно, смакуя каждую букву. – Я был с ней.

- В своем больном воображении! – даю ему пощечину. Не сдерживаюсь, нервы окончательно сдают.

Он бессовестно меня добил. В тот момент, когда я и так сломлена.

- Ты помнишь свой первый раз… Лена? – ошарашивает странным вопросом.

- Да… но какое это имеет отношение, - от шока даже перехожу на шепот.

- Где это было? – держит меня взглядом, так что и пошевелиться не могу.

- Какая разница, - дергаю плечом. – Это в прошлом.

Я не Стас, мне гадко вспоминать о бывшем, в постели с ним.

- Возможно, это было в горах? Твои любимые песни под гитару, звездное небо, костер, в котором ты едва не спалила свою куртку…

Он говорит, а мой рот открывается и закрывается, глаза распахиваются до боли. Он описывает наш первый раз с Ваней.

- Откуда ты… - дальше слова заканчиваются.

Стас что все это про меня пробил? А как еще это объяснить?

- Думаешь, пробил инфу? – будто читает мои мысли. Смотрит на меня с отчаянием, глаза превратились в черную бездну.

Киваю. У меня ощущение, что мы идем вдвоем по минному полю, снаряды разрываются у нас под ногами, а мы продолжаем с каким-то безумным упорством ползти вперед, к очередному очагу страданий.

- Нет. Я описал наш первый раз с Тори, - жадно вглядывается мне в лицо, считывает реакцию.

У меня ступор. Виски сдавливает. Голова раскалывается. И кажется… туман начинает рассеиваться. Лицо мужчины из прошлого перестает быть темным пятном.

- Опиши роды… Виктории… Что ты делал? – вопрос срывается с губ прежде, чем успеваю сообразить, зачем вообще это спрашиваю.

- Я не успел на роды. Хотел быть с ней в трудную минуту, но на одном объекте произошел несчастный случай, мне пришлось уехать за город. Я все пропустил. Но под окном цветами выложил надпись «Люблю вас»…

- Розовыми? – перебиваю его.

- Да…

Очередной взрыв в голове, такой силы, что перед глазами плывут черные круги. Хватаю ртом раскаленный воздух. И не могу прийти в себя… это за гранью моего восприятия.

Стук в дверь номера. Вздрагиваю. Подпрыгиваю на кровати. Стук повторяется уже настойчивей.

- Обслуживание? – смотрю на Стаса, а сердце еже колотится в районе горла.

- Сейчас проверим, - быстро одевается.

Пробую тоже встать, ноги не слушаются, ощущаю себя поломанной.

Он выходит в прихожую. Стук не умолкает. Нет. Обслуга не будет так нагло стучать. Через несколько секунд Стас возвращается и кидает мне белый халат. Кое-как одеваюсь.

Слышу голос дочери, она проснулась от шума. Жуткий звук отбивает жуткую мелодию на нервных окончаниях.

- Открывайте! Анютка, папка к