Безжалостные обещания - М. Джеймс

заботится. Но когда я нажимаю на ручку, к моему удивлению, она поворачивается. Должно быть, он был так зол, когда уходил, что забыл запереть ее.

Дерьмо. Я замираю, моя рука на дверной ручке, мое сердце бешено колотится. Рискую ли я этим? Могу ли я войти?

Какого черта. У меня и так самые большие неприятности, какие только могут быть, верно? Конечно, после того, о чем мы с Лукой поспорили, мое проникновение в его офис, наименьшая из моих забот. Я проскальзываю внутрь, закрывая за собой дверь.

Я уже была здесь однажды, сразу после того, как Лука сказал мне, что мы собираемся пожениться. Но тогда я почти не осматривалась по сторонам. Я была слишком напугана, просто пыталась настоять на своем, чтобы иметь хоть какую-то возможность договориться о том, что должно было произойти с моей жизнью.

Сейчас я действительно осматриваю комнату. На самом деле это не что-то особенное, роскошное и элегантное, как и весь остальной пентхаус, это довольно стандартный кабинет. Во всяком случае, это напоминает мне кабинет моего отца в доме моего детства, с обычным гигантским письменным столом из красного дерева, кожаными креслами для гостей и книжными полками от пола до потолка. На полках стоит традиционная классика, но, когда я прохожу мимо них, проводя пальцами по корешкам, я понимаю, что здесь выставлено нечто большее, чем просто книги. Есть еще книги, подобные той, которую Лука читал в самолете, романы, которые ему, должно быть, действительно нравится читать. Научно-фантастические детективы, космические оперы, техно-триллеры, действие которых происходит в будущем. Там много Филипа К. Дик вмешался, и я прикасаюсь к каждой книге, думая о Луке, который сидит здесь за своим столом и читает. Может быть, закинув ноги на красное дерево, со стаканом виски в руке.

Это такой нормальный, человеческий образ, что он поражает меня. Долгое время я видела в своем муже этого ужасающего монстра, человека, которого нужно бояться, которого нужно остерегаться. Человека, который совершал ужасные поступки, который жил в мире, пропитанном насилием и кровью. Человека, который внушал другим страх и благоговейный трепет, а не любовь. Но, глядя на это, я вспоминаю Луку, с которым я провела неделю на частном острове. Мужчину, в которого я влюбилась по уши. И Ана, кажется, думает, что там еще есть что спасти. Что-то, что можно продолжать любить, если я смогу убедить его оставить нашего ребенка, и мы сможем построить вместе достойную семью.

Я хочу в это верить. Поглаживая корешок научно-фантастического романа и думая о жизни без Луки, одинокой и в бегах, я осознаю, что хочу этого так же сильно, как когда-то хотела провести месяцы в Париже и получить место в лондонском оркестре. Но это означало бы, что мне пришлось бы быть сильнее, чем я есть сейчас. Я должна сделать шаг вперед и стать женой, на которую Лука мог бы положиться. Такой женой, как Катерина. Кем-то, кто может спокойно относиться к насилию и раздорам мафии.

Я должна смириться с тем, что мой ребенок… наш ребенок, будет рядом с Лукой, если это будет мальчик или, может быть, даже девочка. Я отчетливо помню, как он говорил, что методы мафии могут измениться, что он может позволить дочери унаследовать титул.

Я должна быть предана не только Луке, но и самой мафии. Брак с доном, настоящий брак, означает также брак с семьей, в гораздо большем смысле, чем гласит старая поговорка. Я должна буду не вздрагивать при виде того, что будет делать мой ребенок или дети, когда вырастут.

Если я останусь, я не смогу обвинять мафию и то, что Лука делает как ее глава. Я должна буду принять это. Я не знаю, настолько ли я сильна. Но я хочу быть такой.

Я думаю о письме моего отца и о том, как сильно он хотел, чтобы я избежала всего этого. Но, конечно, поскольку он оставил это безотказное средство для меня, он думал, что я достаточно сильна, чтобы выдержать брак с таким человеком, как Лука, стать женой человека, обладающего реальной властью в этой семье.

У всех сказок есть темная сторона.

Книга сказок, которую оставил мне отец, не была сборником вычурных детских историй о балах и принцессах, которые жили долго и счастливо. В этих сказках братьев Гримм принцессам и героиням приходилось трудиться, чтобы добиться счастливого конца. Им приходилось идти на жертвы. Иногда они жестоко мстили, как Золушка, которая заставила своих сводных сестер танцевать в раскаленных башмачках. Эти женщины знали, что их жизнь не была ни красивой, ни сладкой, ни легкой. Что у них ничего не будет, если они не будут бороться за это. Они знали, что значит любить темноту.

Раньше я думала, что он дал мне эту книгу только потому, что думал, что она мне понравится, но теперь я думаю, что это было потому, что он знал, какой может стать моя жизнь. Что мне, возможно, придется научиться быть Персефоной, выданной замуж за Аида, а не мультяшной Золушкой с мышами в качестве слуг и пресным принцем в качестве мужа. Он знал, что меня, дочь советника итальянской мафии и русскую наследницу, будут использовать в качестве разменной монеты в игре, в которую у меня нет никакого желания играть. Шахматная фигура на доске, с которой я отчаянно хотела сойти.

Но теперь я думаю, что, возможно, я хочу занять свое место рядом с королем.

Я думаю о Луке и нашем медовом месяце. Я думаю о тех моментах, которые мы пережили вместе. Я думаю о нашем ребенке, растущем в моем животе, а потом я думаю о мужчине, который охраняет меня прямо сейчас. Этот человек называет себя лучшим другом Луки, человеком, который женился выше своего положения, человеком, который мучил мою лучшую подругу и стоил ей всего. Я думаю об этом и чувствую себя Золушкой, заставляющей своих сестер танцевать на горячем стекле.

Я хочу отомстить. Я не хочу убегать, прятаться и съеживаться. Я хочу, чтобы Лука выслушал меня, поверил мне и дал мне место рядом с собой. Я понимаю, что злюсь не только на себя, не только на Ану, но и на Луку тоже. Лука отдал Франко все. Его дружбу, верность и доверие, защиту от хулиганов в детстве, оплот против слухов и лжи, которые в конце концов оказались правдой. Он дал ему в жены прекрасную принцессу мафии, место по правую руку от себя. И что Франко Бьянки сделал со всем этим?

Он