Анита Андерсон - Пикассо в придачу

Не спрашивая разрешения, Ховард уселся на стул, который еще недавно занимал Первый блондинистый гаденыш, как я его называла про себя. Так что вице-президент немедленно стал именоваться Вторым блондинистым гаденышем, а Бас – Королем гадов. Он предложил нам что-нибудь заказать, и опять я быстро сказала «нет», а Флора «да». Вместо того чтобы самому подойти к прилавку, он просто кивнул какому-то парню, одетому в деловой костюм (наверняка он менеджер среднего звена), чтобы тот сходил за напитками. Он принес мне джин с тоником, несмотря на то что я отказалась.

Джек Ховард, без всякого сомнения, был красивым и сексуальным мужчиной. Он полностью игнорировал Флору и разглядывал мою грудь. К тому же он сидел слишком близко. Я сказала:

– Это вовсе не самое большое мое достоинство. Посмотри повыше.

Он воззрился на мой рот:

– Какие чувственные губы.

– Еще выше.

– Красивые глаза.

– Холодно. Джек засмеялся:

– Мне это нравится. Ты удивительная женщина, если считаешь мозги своим главным достоинством.

– Постарайся не забывать об этом, паршивец.

Флора была шокирована. Джек повернулся, чтобы забрать бокалы у своего подхалима. Я заметила, что он не посчитал нужным отдать ему деньга за напитки. Потом он встал и сказал:

– Что ж, спасибо за компанию, милые леди. К сожалению, мне нужно идти. – Повернувшись ко мне, он добавил: – Значит, ты работаешь в бухгалтерии, Кэрон. По крайней мере, в настоящее время. Постараюсь не забыть о тебе. Ты крепкий орешек. Мне такие нравятся.

Когда он ушел, Флора накинулась на меня:

– Ты соображаешь, что делаешь? Да любая женщина умерла бы от радости, если бы он подошел к ней поговорить. И что он такого сделал? Разве ты не понимаешь, что, если он пожелает, ты будешь уволена через десять секунд?

Я довольно громко ответила:

– За что ему меня увольнять? За то, что я не уступила его ухаживаниям в общественном месте? Да если он это сделает, я побегу в суд так быстро, как будто на мне одежда загорелась!

Но, честно говоря, я начала осознавать, что ответила ему слишком грубо. В Нью-Йорке считается, что мужчины, пристающие к женщине, ведут себя неприлично. Но у меня даже не было уверенности, что Ховард действительно приставал ко мне. Я не была одета вызывающе. Может, он рассматривал ткань или пуговицы, а может, просто задумался, а затем воспринял мой вопрос как забавную игру.

– Прости, Флора. Ты здесь ни при чем. И Джек Ховард тоже ни при чем. Просто чем-то он напомнил мне Баса. Но не могу же я теперь подойти к нему и сказать: «Простите, ради бога, мне показалось, что вы рассматриваете мои сиськи». Вот невезуха! Неужели я потеряю работу из-за этого недоразумения!

Флора сказала:

– Конечно, он не сделал ничего такого, чтобы ты могла обвинить его в сексуальных домогательствах. С этим в нашей компании строго. Но если вице-президент испытывает к тебе неприязнь, он найдет способ навредить тебе. К тому же твой испытательный срок не закончился. И если тебя захотят уволить, им даже не придется искать благовидный предлог. Джеку Ховарду стоит только пальцами прищелкнуть. Раз – и ты уволена!

Я представила, как он щелкает пальцами. Наверное, работающая гильотина издает такие же звуки. Воображаю, как обрадовался бы Бас, если бы узнал, что ему вовсе не нужно подстраивать мое увольнение. Я и сама с этим прекрасно управилась. А миссис Оукли мне поверила, так громко смеялась! Представляю, какой отзыв я получу. Лучше уж сразу вручить будущим работодателям коровью лепешку.

У нашего стола остановился очередной мужчина, желающий купить для нас выпивку. Флора улыбнулась ему и сказала:

– Мы были бы очень благодарны, если бы вы оставили нас в покое.

– Прости меня, пожалуйста, за то, что я испортила тебе вечер. Но я уверена, что все будет в порядке.

Я сделала глубокий вдох и подумала, что позитивное мышление ужасно утомляет. Настолько утомляет, что приводит к противоположному результату.

– Это мне нужно подбадривать тебя, Кэрон. Но я даже не знаю, что сказать. А, вот. Кто знает, возможно, Ховард попадет под автобус?

– Слушай, Флора, ты же слышала, как он сказал, что ему нравится раскалывать крепкие орешки. С его стороны было бы слишком глупо атаковать мой письменный стол завтра утром с воплями «А ну-ка вон отсюда!». И пока он изобретает хитроумный тактический ход, то есть новую пытку для меня, я использую это время для того, чтобы подготовить какой-нибудь план.

Флора успокоилась.

– Да, это мне в голову не приходило. Наверняка ты что-нибудь придумаешь. Я ставлю на тебя. Конечно, работая в бухгалтерии, сложно на что-то повлиять, но вспомни, что случилось с Давидом и Голиафом!

Я чуть не поперхнулась. Гора и холмик над кротовой норкой. Все это не имело бы значения, если бы я не была так самодовольно уверена в своей правоте. Что-то не припоминаю легенд о том, как злонамеренный коротышка победил ни в чем не повинного гиганта. У подножия горы обычно очень много маленьких мертвых кротов.

– Я знаю, что мне надо делать, Флора. Я напишу Джеку Ховарду письмо. Скажу, что мне показалось, что он вел себя неподобающим образом.

Флора задумалась.

– Будь осторожна. Не стоит слишком откровенничать. Если он захочет избавиться от тебя, то сможет использовать это письмо в качестве доказательства в суде. Разве не так?

– Я же не буду писать ничего оскорбительного вроде: «Мне показалось, что ты, грязное животное, разглядывал мою грудь». Я постараюсь составить его очень хитро, как это сделал бы Бас, так, чтобы слова можно было понять и так и этак. – Я вытащила ручку, взяла салфетку и стала набрасывать письмо. Потом стала писать на обратной стороне.

Флора сказала:

– Помни, ты должна все хорошо продумать, чтобы не испортить дело.

– Да уж, – согласилась я, зачеркивая и переписывая отдельные предложения. – И еще мне нужно иметь в виду, что первой это письмо прочтет его секретарша.

Готово. Флора стала читать вслух:

«Уважаемый мистер Ховард!

Мне кажется, я должна перед Вами извиниться. Вы напомнили мне мою старую пассию, и я была готова обвинить Вас в том, в чем на самом деле виноват он.

Искренне Ваша, Вы знаете кто.

А если не знаете, то Вы виноваты не меньше, чем вышеупомянутый, и в таком случае извиняться мне не за что».

– Ну, вот так вот. Это не сонет Шекспира, конечно.

– На мольбы о прощении это тоже не похоже. – Она задумалась. Но затем с удивлением сказала: – А знаешь, ты здорово придумала. Это вроде вопроса: перестали ли вы бить свою жену? Нельзя ответить ни да, ни нет. И твоего имени здесь нет. И если он действительно ведет разгульный образ жизни, то вполне может оказаться членом клуба садомазохистов.