Елена Гайворонская - Тет-а-тет

– Там наверху тоже люди живут. – Борис указал на притулившиеся в самых невероятных, казалось бы, местах домишки, вписанные в скалы и казавшиеся снизу картонными макетами, на ставшие уже привычными округлые купола церквушек.

– Удивительно, они строят часовни в таких труднодоступных местах, в которых, их особо некому посещать, – проронила Света. – Разве что одному-двум случайно забредшим странникам.

– Думаю, в этом и кроется суть истинной веры, – весело отозвался Борис. – Делать что-либо не напоказ и не для массовки. Чем сотни тысяч человек, живущие внизу, важнее какого-нибудь одинокого странника или старого крестьянина, которому нелегко спуститься в долину на службу?

– Ничем, – согласилась Света.

Тем временем горы отступили, потянулись знакомые пейзажи оливковых рощ, пропыленных пальм да еще и парников между ними.

– Никакой невероятной красоты, – фыркнула Света, – сплошные колхозы.

– Погоди, доберемся до моря, – успокоил ее Борис.

Показалась Иерапетра – большой грязноватый город с обшарпанными панельными домами, железными гаражами и промышленными постройками.

– Напоминает Бирюлево, – разочарованно резюмировала Света, – если тут и можно отдохнуть, то только от туристов.

«Хёндай» вырулил на шоссе, идущее вдоль берега – ровного и голого, как ладонь. Пляжи здесь и впрямь в отличие северных были песчаными. Но выглядели они не так романтично, как северные берега, изрезанные скалистыми бухточками, которые так сладко и уютно таились от любопытных глаз. Да и песок был крупный, сероватый, далекий от того бархатистого, белоснежного, который показывают в красивом ролике «Баунти».

– Наверно, надо ехать дальше, – решил Борис.

– Надо ехать обратно, – возразила Света. – Мы же не будем кататься всю ночь по берегу в поисках невесть чего. Да и солнце начинает садиться. Давай разворачиваться.

Борис остановил машину у обочины, вытащил карту, долго ее изучал, затем позвал жену.

– Видишь, – водил он пальцем по черным линиям, – эта дорога выведет нас на север, нет смысла возвращаться назад и терять время. Мы поедем сюда и выскочим на наше шоссе ближе к отелю.

– Та дорога была прямой и короткой, – засомневалась Света. – А эта извилистая. Сколько времени нам понадобится, чтобы выбраться на трассу?

– Немного дольше, – согласился с ней Борис. – Зато мы сэкономим время на возвращение к короткой дороге, а потом, когда мы окажемся на трассе, нам придется снова проехать то же расстояние, которое мы сейчас проделали, а это километров двадцать туда и столько же обратно. Согласись, это неразумно.

– А эта дорога горная? – опасливо спросила Света.

– Если даже и серпантин, то совсем невысокий, – заверил ее Борис. – Смотри, какая жирная линия. Значит, дорога главная. Вряд ли станут так ярко обозначать горную тропу. Гляди, вот эти дороги побочные, – он указал на тоненькие волоски линий, – по ним мы не поедем. Мы доберемся до местечка под названием Каламафка, – он чиркнул ногтем по синей точке на карте, – а оттуда прямиком выберемся на главную дорогу.

– Хорошо, пусть так, – поспешно кивнула Света, – только поедем быстрее, а то скоро начнет темнеть.

День близился к закату. Ярко-розовый шар уже завис между морем и горами и словно раздумывал, куда ему катиться дальше.

Автомобиль тронулся. За окном поплыли привычные скалистые пейзажи с кряжистыми стволами горбатых сосен. Постепенно дорога сужалась, горы подступали все ближе, а бетонное ограждение, обозначавшее край дороги, то и дело разрывалось: в прогале высились церквушки и кресты, плиты с выбитыми датами и именами – память о тех, чья жизнь оборвалась в гигантском зеве разверзшейся в паре метров от колес пропасти. Света почувствовала, как у нее в ступнях зародился неприятный холодок, как он пополз выше, добрался до коленей, разлился в паху, поднялся к животу. Света всегда боялась высоты, второй этаж казался ей пределом, а на балкон родительского десятого она старалась не выходить. Теперь ее трясло при одной мысли о близости ужасающей бездны. Солнце неумолимо клонилось к закату. Розовый шар уползал за скалы, уступая дорогу туману непроходимых сумерек.

– Еще долго? – спросила она дрожащим голосом.

– Почти приехали, – успокоил ее муж.

– Эти надгробные плиты действуют мне на нервы, – с дрожью в голосе сказала Света.

– Мне тоже, – признался Борис.

– И зачем их ставят? – шмыгнула носиком жена.

– Наверное, в назидание другим, – предположил Борис. – Чтобы были осторожнее. Вешают же у нас венки на местах аварий. Жутковатая местная традиция.

Постепенно горы расступились. В открывшейся долине их взору предстала деревушка из нескольких простеньких домиков по обе стороны узенькой улочки, крохотной церкви на возвышенности и подобия трактира на углу. За старыми колченогими столами, вынесенными прямо на дорогу, на табуретах, стульях и просто на деревянных ящиках сидели крестьяне в темных рубахах – с загрубелыми лицами, испещренными морщинами и изъеденными палящим зноем. Они курили папиросы, неспешно беседовали и потягивали из глиняных кружек какой-то напиток. При виде «хёндая» они удивленно переглянулись – впрочем, без особых эмоций – и вернулись к разговору.

Дороги шли в обе стороны. Но указатели напрочь отсутствовали.

– Каламафка? – высунувшись из окна, спросил Борис.

Крестьяне кивнули.

Борис попытался узнать, какая из дорог ведет на север. Крестьяне не понимали по-английски. Зачем им – коротающим век в глухой горной деревушке Средиземноморья, никуда не спешащим, не выезжающим, не суетящимся – чужой непонятный язык?

Борис тихо выругался сквозь зубы.

– Агиос Николаос? – продолжал допытываться он.

– О, Айос Николаос, – махнул рукой в сторону крестьянин и вернулся к трапезе.

Борис поехал в указанном направлении. Деревня осталась позади. Дорога немного попетляла, и снова показалась немая развилка.

– Чертовы греки! – в сердцах воскликнул Борис. – Не могли понавесить табличек! Чем украшать трассы памятниками, лучше бы указатели ставили! Тогда бы и аварий меньше было!

Борис и Света уткнулись в карту.

– Направо, – сказал Борис.

– А может, налево? – усомнилась Света.

– Нет, направо, – не слишком уверенно продолжал упорствовать Борис.

– Почему мы не вернулись на нормальную дорогу? – закричала Света. – Почему ты вечно ищешь приключения на свою задницу?! Теперь мы заблудимся в горах и слетим в пропасть! И никто даже не сможет найти наши тела, чтобы похоронить по-человечески! – Она заплакала навзрыд.

– Замолчи! – крикнул жене Борис. – Прекрати истерику! Ты меня достала, ясно? Будешь орать – точно сорвемся в пропасть!