Люкс для босса - Оливия Хейл
— Да, — говорю я. — Но только если ты этого хочешь.
Она тихо выдыхает и прислоняется плечом к моему.
— Да, пожалуйста. Давай хоть немного повеселимся этим вечером.
Наш таксист начинает разговор, но один долгий взгляд в зеркало заднего вида, и он больше не задает нам вопросов о том, как прошел наш вечер. Мы, должно быть, та еще парочка. Один мрачный, другая тихая, с покрасневшими глазами.
Майло нигде не видно, когда мы приходим в ее квартиру, и София направляется прямо на кухню. Я прислоняюсь к дверному косяку и наблюдаю, как она заваривает чай.
— Голодна? — спрашиваю я.
Она пожимает плечами и дарит мне усталую улыбку.
— Не очень, но думаю, что проголодаюсь, когда еда будет на столе, если ты понимаешь, о чем я?
Я открываю телефон.
— Да, понимаю. Есть что-то конкретное, что тебе хочется?
— Пасту или пиццу. Нет, на самом деле я хочу бургер, настоящий, с картошкой фри. Это нормально?
— Да, конечно. Похоже, есть место за углом, где делают бургеры с трюфелем.
— Звучит вкусно.
Я делаю заказ, а затем стою на ее кухне и наблюдаю, как она собирает по кусочкам свое раненое сердце. Она делает это грациозно. Минута за минутой напряжение начинает уходить из ее плеч.
Мы садимся на ее диван, и она подпирает голову рукой.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.
— Нормально, — говорит она. — Я больше не развалюсь. Обещаю.
— Это нормально, если развалишься.
Она улыбается, немного виновато.
— Спасибо. Но я знаю, что там, в ресторане, это было… многовато. Извини.
Я вздыхаю.
— Пожалуйста, не извиняйся.
— Боже, я должна, — она закрывает лицо рукой, глаза закрыты. — Мне так стыдно за все это.
— Не стоит.
— Я не должна была так реагировать. Я не хотела так реагировать.
— Это было вне твоего контроля, — говорю я и чувствую кислый вкус правды в этих словах. Это не ее вина. Совсем нет. И я всегда знал, глубоко внутри, что она все еще любит Перси. Разве нет?
Она вздыхает.
— Наверное, я испортила наше последнее свидание, да?
— Ты не испортила, — говорю я. — Это сделал твой придурок-бывший.
— Да, наверное, это правда. Почему Нью-Йорк — самый маленький город в мире, когда на самом деле он один из самых больших?
— Мне не стоило вести нас в «Salt», — говорю я. В любом другом месте этот вечер закончился бы иначе. В любом другом месте она бы не разбилась, рыдая в общественном туалете.
София пожимает плечами.
— У них отличная еда. Я понимаю, почему ты выбрал его.
— Да.
— И что теперь будет? — она смотрит на часы на подоконнике. — В полночь, когда наши недели официально закончатся. Я снова превращусь в тыкву, а ты в неприкасаемого принца?
— В твоей аналогии, — говорю я. — Я, кажется, был принцессой.
Искренняя улыбка освещает ее лицо.
— О, точно. Как я могла забыть?
— Не волнуйся, я не слишком обижен.
— Какое облегчение, — говорит она и поджимает под себя ноги на диване. — Завтра я больше не смогу делать это с тобой.
— Есть бургеры с трюфелем на твоем диване.
— Именно, — говорит она. — Мне придется делать это одной, и это просто печально.
Я провожу рукой по челюсти. Все еще влюблена в своего бывшего, думаю я. Слова, которые я приготовил на сегодня, сейчас кажутся неуместными.
— Посмотрим, как мы будем себя чувствовать, — говорю я. — Мы же не подписывали контракт.
— Нет, только профессиональный, — говорит она и улыбается. Это мягкая улыбка. Личная. Отличающаяся от острой профессиональной улыбки, которую она наденет завтра. Волосы, вероятно, будут зачесаны назад, на ней будет юбка-карандаш, и она проведет презентацию всей жизни.
Я не могу дождаться, чтобы увидеть это, и я не могу поверить, что мне также удается видеть эту ее сторону. Сильную и мягкую.
— Это вопрос на завтра, — говорю я. — Сначала у тебя презентация перед ужасным клиентом.
Она притворно вздрагивает.
— Да, помоги мне Бог.
— Сомневаюсь, что он такой уж страшный, — я встаю с дивана. Останусь еще дольше — и не смогу уйти. А я должен. У нее работа, ей грустно. Это видно в ее глазах, даже если она пытается это скрыть.
София тоже встает. Она стоит близко ко мне, тело к телу, тепло к теплу.
— Иногда он страшный, — тихо говорит она. — Но сегодня он был добрее, чем я могла себе представить.
— Для тебя, — тихо говорю я. — В любое время.
Она берет меня за руку и переплетает свои пальцы с моими.
— Останься на ночь? — говорит она. — Технически это не запрещено до завтрашней презентации.
Уже поздно, когда мы наконец вытягиваемся в ее кровати, чтобы уснуть. Она размера «queen», меньше моей, и пахнет ею. Я притягиваю ее ближе, и она прижимается ко мне, ее дыхание тяжелое. Я смотрю в потолок и думаю о самодовольном лице Перси и слезах Софии.
Прошли годы с тех пор, как я перестал верить, что отношения могут работать, и годы с тех пор, как я перестал думать, что они стоят вложений в мою жизнь. Но вот я здесь, начинаю верить снова, и все благодаря женщине, которая не готова любить кого-то снова.
ГЛАВА 23 София
Я просыпаюсь одна на следующее утро от будильника. Рано, восходящее солнце светит в окна. Мы снова забыли задернуть шторы. Я переворачиваюсь в кровати и нахожу другую сторону, его сторону, все еще слегка теплую.
В гостиной я нахожу сложенную записку, лежащую рядом с моей кружкой из-под чая. Коробки из-под еды исчезли.
Я разворачиваю маленькую записку.
«Удачи сегодня, дорогая».
Коротко и по делу, как и большинство сообщений Айзека. И снова это обращение. Я не думаю, что даже мои парни до Перси называли меня как-то подобно. Возможно, они использовали случайное «малышка», небрежно, как нечто необязательное. Но это никогда не произносилось с теплотой или обдуманно, не было словом, предложенным как ласка.
Я кладу открытую записку на свой комод.
— Спасибо, — говорю я и открываю дверцы шкафа. — Сегодня я тебя сражу наповал.
Тоби уже в офисе, когда я прихожу. Его волосы уложены идеально, а когда Дженна заходит несколько минут спустя, на ней канареечно-желтая блузка, заправленная в брюки-сигареты.
Они оба одеты, чтобы убивать.
— День игры, — говорит Дженна, глядя на нас обоих. — Еще раз прогоним?
— Давай дважды, — говорю я. — Чтобы быть уверенными.
Я прохожу по всем пунктам во время репетиции. Техника работает безупречно. Я не позволяю себе сосредотачиваться на том, что случилось вчера. Ни на инциденте в «Salt», ни на заявлении Перси, ни на том
