«Реми Мартен» - Светлана Полякова

детского сада весело галдела «мелочь», и от звонкого детского смеха мир казался симпатичным.

Под ногами было скользко, и ноги отчаянно мерзли в моих старых сапогах, но я все равно была счастлива. Несмотря на страх. Несмотря на страх перед будущим. Я была так счастлива, как никогда.

Потому что я только что выплюнула собственную смерть и наслаждалась освобождением.

«Не дрейфь, королева! — сказала я себе. — В конце концов, кто не рискует…»

— Не надо! — почти закричала я. Потому что вспомнила продолжение этой пословицы, переиначенное мной «Тот не пьет «Реми Мартен»«.

«Какая же я была дура! — посетовала я. — Какая я была…»

На одну минуту я снова почувствовала себя не в своей тарелке. Я даже оглянулась, настолько сильным было ощущение, что за мной следят. Все было как обычно.

— Так недолго и до психушки… — выдохнула я.

Они не всесильны. И бояться нечего…

Глупо к тому же бояться фантомов.

Я уже подошла к подъезду и открыла дверь. Марья Васильевна жила на шестом этаже, но я справилась с вновь родившимся чувством тревоги. «Все, что они могут, — это путать по телефону маленьких девочек».

Я храбро шагнула внутрь, в темноту. Поднялась на второй этаж и остановилась.

Кто-то шел тихо, стараясь не привлекать к себе внимания. Мое сердце бешено заколотилось, но я заставила себя успокоиться. Это же подъезд, напомнила я себе. Тут живут люди. Я закричу, и кто-то наверняка выйдет…

Теперь я слышала эти быстрые, бесшумные шаги совсем рядом. Человек очень спешил.

Я все-таки пошла дальше, и тут же чьи-то руки обхватили мою шею.

Я похолодела.

Закричать я не могла: его пальцы находились так близко от сонной артерии, и я не обманывала себя — они были достаточно сильными, чтобы сломать эту хрупкую ниточку жизни.

— Слушай сюда, — тихо сказал голос. — Ты должна исчезнуть. Куда ты свалишь — дело твое. Деньги вот. Но если через три дня ты все еще будешь в городе, пеняй на себя, красотка… Поняла?

Он засунул что-то мне в карман и отпустил меня. Я обернулась, но он так быстро спустился по лестнице, что я не успела даже его рассмотреть. Впрочем, они ведь все похожи…

В моем кармане лежала увесистая пачка баксов.

Сначала я отдернула руку, как от змеи, — это было так гадко…

Я убежала из подъезда и крикнула:

— Подожди!

Он остановился, не оборачиваясь. Теперь я хотя бы могла рассмотреть его невысокую фигуру с уродливой широкой спиной и тощей задницей.

Я проговорила:

— Мне не нужны ваши чертовы деньги! — и швырнула их ему под ноги.

Он по-прежнему не оборачивался, да я и так его узнала.

Того, кто ходил за мной по улицам.

Развернувшись, я быстро вернулась в подъезд. Как ни странно, после пережитого мной страх отступил, вернее сказать — уступил место холодному бешенству.

Поднявшись наверх, до самого последнего этажа, я остановилась у окна и посмотрела вниз.

Во дворе уже не было ни моего преследователя, ни денег, надо думать…

Я усмехнулась, нисколько не сомневаясь, что этот тип наверняка скажет, что я взяла эти бумажки. Что ж, пусть говорит что угодно.

Мне куда важнее сознавать, что я этого не сделала!

Оставшись одна, я сначала была спокойна. Я включила погромче радио, сварила кофе и уселась в кресло. Иллюзия спокойствия, надо заметить, не покидала меня довольно долго. «Я сам обманываться рад», как говорится…

На какое-то время мне даже показалось, что ничего со мной экстраординарного и не происходило… Я всю жизнь сидела на этой уютной кухне, исключая те моменты, когда работала. Ничего нет и не было…

Закрыв глаза, я постаралась убедить себя в этом. Но в моих мыслях оставался некто по имени Виктор Райков. А значит…

Значит, все было. Тип с пачкой денег. Девица с той самой уверенностью, что все должно принадлежать ей. И неведомый мне папик… И они придут снова. Может быть, они не станут больше предлагать мне деньги. Сделают со мной…

Ох, да не хочется мне об этом думать! Я отставила чашку и включила телевизор. Показывали какой-то триллер, маньяк бегал по городу, зверски убивал хорошеньких девушек, и бедняга полицейский ничего не мог поделать, потому что маньяк был американским дипломатом со всеми вытекающими привилегиями. Если раньше я обожала смотреть триллеры, то теперь и сама могла запросто оказаться героиней подобной истории. А посему вместо интереса я начата испытывать страх, будто это я была подсадной уткой и именно за мной бегал этот чистенький, откормленный дипломат. Поэтому я выключила телевизор и снова включила радио.

«Моя любовь на пятом этаже», — бодро запел мужчина, и я тоже была на пятом этаже, но не взбодрилась, поскольку моя любовь становилась опасной для жизни.

Вот так сходят с ума, подумала я. Начинаешь все примерять на себя и во всем видеть подтекст… Нет уж, надо взять себя в руки. Надо просто взять себя в руки …

И, тем не менее, одиночество становилось невыносимым. Телефон молчал. Никто мной не интересовался.

Я не выдержала и позвонила Веронике.

Она не сразу подняла трубку, и когда я услышала ее голос, то легко различила в нем нотки недовольства.

— У меня фрустрация, — сообщила я.

— Ну? — иронически протянула подруга. Меланхолическое состояние всегда сопутствует любви, ты же знаешь…

— Это не меланхолия, — вздохнула я. — Это что-то другое…

— Что?

Я замолчала.

— Слушай, Сашка, я вообще-то работаю… Если ты намеревалась сопеть мне в ухо, давай перенесем…

— Я боюсь, — сказала я. — Понимаешь, Вероничка, я очень сильно боюсь. Сама не знаю чего, Просто мне жутко страшно.

Она несколько секунд обдумывала мои слона. Потом спросила:

— А где мама?

— Она уехала к подруге. Я одна. Мне кажется, они…

— Так. Сейчас мы к тебе приедем, пока ты не сошла с ума окончательно. Мне что-то кажется, ты чрезвычайно близка к полному и бесповоротному дауну. Откроешь дверь на три звонка.

Она повесила трубку. А я почувствовала себя свиньей. Теперь мне и самой казалось, что все мои страхи — туфта полнейшая, просто это вытекающие последствия из происшедшего со мной… Я хотела было снова позвонить Веронике, сказать ей, что не стоит из-за меня отрываться от работы, по ее телефон уже нс отвечал.

Л через пятнадцать минут в мою дверь позвонили — ровно три раза, и я пошла открывать, уже смирившись с тем, что я такая разнузданная эгоистка.

Потому что я была ужасно рада видеть и ее, и Дэна, невесть откуда взявшегося.

Хотя где-то в глубине души я все время ждала телефонного звонка и даже