«Реми Мартен» - Светлана Полякова

— Я смогу жить без тебя, Райков, — упрямо пробормотала я. — Я жила уже без тебя… И сейчас смогу… Но, Господи, до чего все это больно!

Теперь девочка брела по лесу одна. Что случилось с ее волком?

Я знала, что ее волка звали Виктором, и мне пришло в голову, что он не мог ее бросить. Ведь это было бы предательством. Разве волки способны предать? Вокруг девочки темнел лес. Несколько раз она останавливалась — я видела ее хрупкую фигурку, застывшую от напряжения. Девочка вслушивалась в звуки вокруг и плакала… Она старалась скрыть свои слезы даже от себя самой, но не получалось.

Теперь с одиночеством опасность усилилась…

Он ведь не мог ее предать, думала я, значит, с ним что-то случилось…

Но тут же появлялась мысль о том, что отчего же не мог, ведь меня предали?

Мне мучительно хотелось оказаться внутри собственного сна, помочь этой девочке, вывести ее из леса и рассказать, что не все волки — предатели…

Однако я откуда-то знала, что ее волк никак не мог бросить малышку против своей воли, а это значило только одно…

— А вдруг с ним что-то случилось?

Я проснулась с этими словами, я произнесла их вслух. — Саша, тебя к телефону, — услышала я мамин голос. Боже, подумала я, так рано…

И тут же снова полыхнула в моей голове эта мысль — с Райковым что-то случилось.

Я вскочила и бросилась к телефону. Схватила трубку, боясь услышать подтверждение дурному предчувствию.

Голос был мне незнаком, и мне тут же стало холодно.

— Госпожа Данилова?

— Да, — сказала я, хотя мне не понравилось, что меня назвали «госпожой». Как-то глупо это звучало, и голос был ледяным и вкрадчивым.

Мне даже показалось, что где-то я его уже слышала, этот голос, вот только я никак не могла вспомнить где.

— Та самая, известная шлюха?

— Кто вы? — спросила я, изо всех сил пытаясь держать себя в руках. — Какого черта вы себе позволяете?

«Надо просто повесить трубку, — сказала я себе. — Повесь трубку!»

Но откуда мне знать, почему в такие минуты со мной происходит что-то похожее на ступор, из которого я не могу выйти? Я словно превращаюсь в ту маленькую девочку, стоящую посередине классной комнаты, и слышу холодный голос: «Не связывайтесь с ней. Она cyмacшедшая!»

— Если ты с ним трахнулась, сука, это ни о чем не говорит, — глумился голос на другом конце провода. — Или ты исчезаешь по собственной воле, или тебя не будет вообще!

— Меня не будет не по вашей воле, — сказала я, наконец-то обретая снова в себе силу. — Запомните это. Вы не Бог. А если вы еще раз позвоните по моему номеру, я подам на вас заявление в милицию… Телефонный шантаж у нас пока еще уголовно наказуемое деяние.

— Кто это? — спросила мама.

Я уже повесила трубку и теперь пыталась справиться с собой. На лбу выступили холодные капельки пота.

— Уроды, ма. Кто-то резвится с телефоном… Просто шутки стали злее, чем в прежние времена..

— Она еще какое-то время стояла, глядя на меня.

Я же сейчас больше всего хотела остаться в одиночестве. Дать выход собственным эмоциям, переполнявшим меня. Не могла же я обрушить этот шквал на мою бедную мать?

Поэтому я придала своему лицу безмятежное выражение — бог весть с каким неимоверным трудом у меня это получилось!

— Все в порядке, ма, — сказала я. — Ладно, пойдем работать…

Оставшись одна, я долго смотрела на белый монитор, а потом написала крупно — УРОДЫ. Потом еще раз — УРОДЫ…

Встав, подошла к окну. Там ветер вовсю играл с белыми хлопьями снега, и вьюга завывала, словно подстреленный волк.

Мне было страшно по-настоящему. Если человек психически ненормален, ожидать от такого человека можно всего. Станет ли нормальный звонить по телефону и говорить гадости? Нет…

А ненормальный может пойти и дальше. Встретить тебя в подъезде и садануть по голове тяжелым предметом. Или плеснуть в лицо кислотой…

«Не свя-зы-вай-тесь»…

«Ну что ж. ребята, — мрачно усмехнулась я. — Я ведь тоже «сумасшедшая». Не были вы знакомы с моей училкой. Не просветила она вас, что со мной связываться не резон».

Так что посмотрим кто кого…

Глава девятая

Когда начало темнеть, я вспомнила, как одна моя знакомая, поэтесса, сказала про время — оно истончается… И еще я вспомнила слова любимого Павича: «Каждый может взять свою смерть в рот, подержан, ее и выплюнуть».

Мое положение было — хуже не бывает, но я отказывалась в это верить. Просто потому, что как только ты в это поверишь, ты можешь сдаться. Перестать бить лапками по сметане…

Я представила себе, как засовываю в рот Дубченко и Эллину. Стало так мерзко, что я поняла — с воображением у меня все в порядке. Меня затошнило. Потом я напряглась — и выплюнула их. С той силой, на которую только была способна. Моя смерть разлетелась на мелкие кусочки, злобно ощерившись.

Вот так, сказала я и отправилась полоскать рот, чтобы там не осталось привкуса этой гадости.

Как ни странно, от чужих фантазий тоже бывает прок. Мне стало гораздо легче. Я даже немного повеселел. В конце концов, может быть, это только мои домыслы. И на самом деле все куда проще… Никто не собирается меня убивать.

— Что ж, — прошептала я. — Очередное утро может оказаться мудренее очередного вечера…

Тем более, что мне ужасно хотелось слать. Не зря же мама все время говорила, что безделье куда утомительнее, чем работа.

Телефон зазвонил, и я бросилась к нему, отчасти чтобы успеть раньше мамы, отчасти потому, что надеялась, что это звонит Райков.

Я схватила трубку, чувствуя себя балансирующим над пропастью канатоходцем — шаг влево, шаг вправо, но звонила мамина подруга, и я была рада, что это именно так. Может быть, мне вообще все только приснилось.

Жизнь обычна. Даже обыденна. Нет Райкова. Нет и опасностей…

Я довольно долго смотрела телевизор, думая о своем настолько глубоко, что даже не понимала, что происходит на экране. Только к концу фильма я обнаружила, что смотрю «Магнолию». И почему-то Том Круз быт вылитый Райков, хотя в общем-то никакого сходства между ними раньше я не замечала. Или мне нее теперь казались похожими на него?

Ближе к двум часам ночи я поняла — ожидание звонка бесполезно.

Он не позвонит… Финита ля комедия дель арте, как говорится. Коломбина плачет в одиночестве. Стая волков барахтается в крови, умирая от