Синтия Виктор - Нелегкий выбор

«Ну, молодец! Через пять минут ты полностью и безвозвратно станешь опекуном двоих детей и при этом мечтаешь вернуться к одинокой жизни. Такое настроение вряд ли поможет тебе справиться с тем, что тебя ожидает».

Недовольная собой, Лэйни торопливо припарковалась перед двухэтажным зданием в форме буквы «Г», где находилась нотариальная контора Филиппа Мозеса. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она старалась припомнить вопросы, которые наметила, договариваясь о встрече. Она не удосужилась их записать и теперь, разумеется, не могла вспомнить ни одного из них.

Нотариус Мозес, седой старик, сидел за столом, ожидая ее.

— Добрый день, — сказал он любезно, указывая на небольшой диван у стены.

— Здравствуйте, — ответила Лэйни не без трепета.

Выйдя из-за стола, нотариус уселся рядом с ней в большое кожаное кресло и открыл папку с документами.

— Вы — один из будущих опекунов детей Коулов, поэтому я собираюсь ознакомить вас со всеми деталями завещания. Надеюсь, у вас есть время?

— А сколько это займет? — спросила Лэйни, скрипнув зубами: как она не догадалась выяснить это заранее!

— Хм… думаю, часа два, не больше.

Два часа! Это означало, что о поездке к стоматологу можно забыть, а Райли опоздает на информатику. Лэйни так расстроилась, что не сумела подавить вздох.

— Что-то не так? — вежливо, но со скрытым недовольством спросил Мозес.

— Можно позвонить?

Нотариус вышел, давая ей возможность поговорить без свидетелей. Лэйни порылась в памяти, лихорадочно соображая, кто может ее выручить, и наконец выудила из сумочки визитную карточку Чарли.

— Чарли Коул слушает! — прозвучал в трубке голос, весьма далекий от любезности.

— Это Лэйни. У меня возникла проблема. Может, выручишь?

— Конечно, а в чем дело?

Она объяснила ситуацию. Чарли даже не сделал вида, что раздумывает.

— Послушай, Лэйни, я готов на все ради детей Джона, но я умираю с голоду и как раз собираюсь пойти на обед, — он подождал ответной реплики, не дождался и продолжал: — Дела, понимаешь… спешка и все такое.

Было ясно, что уговоры ничего не дадут. Лэйни нажала на рычаг, прервав Чарли на полуслове, и сгорбилась у телефона, не зная, что предпринять. Внезапно ее осенило.

— Шугар, это ты? — крикнула она, набрав номер и дождавшись ответа. — Это Лэйни…

Весь разговор не занял и полминуты. Шугар выразила немедленную готовность помочь. Впрочем, первоначальное облегчение быстро сменилось озабоченностью.

— Вы сказали, что я — один из опекунов? Что это значит? — спросила она, едва Мозес вернулся.

— Как? — удивился нотариус. — Разве Джон и Фэрил не поставили вас в известность? Они указали в завещании двух опекунов, один из которых — вы, а другой — Пеннингтон Бекли.

О Господи, Пенн в роли опекуна! «Ну и денек», — подумала Лэйни стараясь скрыть от нотариуса досаду, которую почувствовала, узнав новость. Вслушиваясь в то, как он перечисляет полисы страхования жизни и недвижимости, называет попечительские фонды и акционерные общества, она постепенно уяснила, что может не опасаться за будущее детей. Кроме того, Джон и Фэрил оставили ей солидное финансовое обеспечение. Помимо оплаты опекунства, она унаследовала две тысячи долларов плюс ежегодные отчисления на ведение хозяйства. Тиму и Райли родители оставили несколько миллионов, и она должна была распоряжаться этими деньгами до достижения детьми двадцатипятилетнего возраста.

Лэйни понятия не имела, что ее друзья так богаты. Но почему бы и нет? Теперь казалось странным, что это не пришло ей в голову раньше. Дом Коулов находился в самом центре одного из богатейших пригородов Нью-Йорка, а прилегающие земли занимали несколько акров. Адвокатская практика Джона процветала; и Фэрил как-то упомянула о наследстве, доставшемся ему и Чарли после смерти родителей. Судя по всему, оно было отнюдь не маленьким.

Эти мысли вытеснили из памяти новость насчет Пенна Бекли, и Лэйни вспомнила о ней, только подъезжая к дому. Ситуация казалась ей все более затруднительной. Не каждый день случается улечься в постель с человеком, с которым не встречался с детских лет, а потом обнаружить, что тебе предстоит волей-неволей вступить с ним в тесные деловые отношения!

Настроение ничуть не улучшилось при виде двух машин у парадного: голубого «БМВ» семьи Бекли и кремового «олдсмобиля» ее родителей. Войдя в дом, она громко поздоровалась от двери и получила в ответ нестройный хор из четырех голосов.

— Мы в кухне!

Стараясь улыбаться полюбезнее, она прошла на звук. Трудно сказать, что хуже: добродушная назойливость Сола и Элен Вульф или надменная вежливость Хью и Дорис Бекли. Впрочем, в этот вечер и то и другое было одинаково некстати.

Удалившись на покой, ее родители старались не отказывать себе в небольших удовольствиях. Их одежда выглядела подчеркнуто модной и дорогой, а такие увесистые серебряные серьги в Нью-Рошели носили только сторонницы либерального крыла партии демократов. По сравнению с ними наряд Дорис и Хью Бекли выглядел невзрачным, хотя, без сомнения, был столь же дорогим.

Лэйни послала всем четверым общий воздушный поцелуй, надеясь, что этим и ограничится. Однако Элен Вульф думала иначе: она заключила дочь в такие тесные объятия, что та едва не задохнулась.

— Дорогая моя, через что тебе пришлось пройти за последние дни!

Дорис бросила на нее испепеляющий взгляд, в котором читалось: это мне пришлось пройти Бог знает через что! Элен ничего не заметила, а Лэйни мысленно пожала плечами. Бекли и Вульфы никогда не чувствовали себя непринужденно друг с другом.

Торопясь высвободиться из материнских объятий, Лэйни поздравила себя с тем, что ей не нужно развлекать всю компанию: Тим ждал у стоматолога, а Райли — в школе.

— Как жаль, что вы не предупредили о своем приезде, — сказала она, обращаясь ко всем сразу. — Мне нужно бежать. Дети ждут.

— Это совершенно ни к чему! — ухватилась за ее слова Дорис Бекли. — Мы с Хью съездим за ними.

«Что ж, — утешила себя Лэйни, — пара родителей все же лучше, чем четверо».

— Это будет так мило с вашей стороны, — ответила она, улыбнувшись почти искренне. — Давайте я объясню вам, как доехать.

— Мы прекрасно знаем город, — с достоинством заметил Хью, обменявшись с женой обиженным взглядом. — Назови только адрес.

Лэйни проводила Бекли до двери и подождала, пока машина тронется. Открывая дверцу для жены, Хью отпустил вполголоса какой-то комментарий, но Лэйни была слишком занята своими мыслями, чтобы вслушиваться. Она вернулась в кухню и села напротив родителей, чувствуя себя обвиняемым, в лицо которому направили яркий электрический свет.