Его Мишень - Евсения Медведева

мяч погонять, а потом заночую у него, если маман не прогонит, а то на свой автобус я уже опоздал, а пешком идти нет желания. Детям, кстати, тоже опасно бросить по ночам, – усмехнулся он снова, но уже повернул голову, демонстрируя ямочки на щеках.

– А хочешь со мной? – я почему-то схватила его за руку сквозь сетку. – Пойдем? Покатаемся на колесе обозрения? А то я одна боюсь, а перед ребёнком стыдно будет визжать, как чокнутая.

– Ксения, мы же договаривались с вами не пересекаться больше. Суп был вкусный, но вы мне ничего не должны, – парень вдруг снова перешёл на «вы», пытаясь воссоздать дистанцию между нами. Косился на мои пальцы, так отчаянно сжимавшие его ручку.

– Ну, что, тебе жалко, что ли? Давай сделаем вид, что я тебя на аттракционах катаю? А то меня быстро в дурку упрячут.

– Нет, я так Кольку пропущу и пешком топать придётся.

– У меня переночуешь, – я крепче сжала детскую ладошку. – Пойдем, Егор. Очень надо.

– Ну, ладно, – вздохнул малыш, поднялся и забросил за плечо весьма тяжелый рюкзак. Он ловко взобрался по сетке и перемахнул через забор. – Идём на твои карусельки. Ты и правда, как маленькая девчонка. В куколки не играешь по ночам, пока никто не видит?

– А почему ты сбегаешь? – я снова сцапала его за руку и потянула на тротуар, ведущий к чёрному входу в центральный парк. – Тебя там обижают?

– Нет, кто меня может обидеть, Ксюш? – Егор расхохотался и расслабил руку. – Просто я люблю свободу. Ненавижу эти стены, жалостливые глаза детей и безэмоциональных воспиталок. А ещё ненавижу дни, когда счастливые взрослые приходят на экскурсию, чтобы поглазеть на нас, как в контактный зоопарк. Вот в эти дни я и сбегаю. Просто брожу по городу, пока погода хорошая. Я ничего плохого не делаю, честно. Ты мне веришь?

– Верю, Егор, – сжала его пальчики, чувствуя, как важно это слышать мальчишке. – Просто это опасно. Наверное, всё же нельзя убегать и слоняться по городу до темноты. И ночевать у друзей тоже не безопасно.

– А сидеть на краю балкона безопасно?

Я дышать перестала, смотря в не по-детски серьёзные глаза. Егор смотрел открыто, бродил по лицу взглядом, словно пытался запомнить. Щурился, испытывая меня на прочность, искал слабость, но я не дала этого. Сжалась в комок, но не выдала ни единой эмоции, стойко проходя испытание, уготованное пацаненком.

– Ну? 1:1? – подмигнул он и, наконец-то, рассмеялся, разряжая напряженную обстановку. – Давай просто погуляем? Без вопросов дурацких, потому что ни тебе, ни мне отвечать на них не хочется.

– Давай…

Мы ели мороженое, закусывали хот-догами и запивали сладкой газировкой, а потом прокатились почти на всех каруселях. Егорка так крепко держал меня за руку, даже ни разу не выдав эмоции страха. Неприятные темы мы больше не затрагивали, обсуждая школьные предметы, я слушала рассказы про учителей и смешила его байками про проделки Королёва и Лёвки в школе. А потом мы ещё долго гуляли по извилистым тропинкам, следуя от фонаря к фонарю. От света к свету… И даже не заметили, как упёрлись в подъезд моего дома.

– Идём, Егор, – шарилась в сумке, отчаянно делая вид, что ищу ключи, но на самом деле прятала испуганный взгляд, что этот вечер может закончиться.

– Нет, я пойду к Кольке.

– Уже поздно. Мать Кольки точно будет ругаться, а у меня некому ругаться. Идём давай, купила приставку, а так ни разу и не играла, потому что не умею, да и скучно одной.

– Приставка? – взвизгнул парень, наконец-то выдав по-настоящему детский восторг. Маска строгости слетела с него быстрее ветра, глаза засверкали, а губы растянулись в такой довольной улыбке, что сердце сжалось от умиления. Ребёнок… Всё же есть в нём то, что так отчаянно пытается спрятать от посторонних глаз. Есть…

– Ага. Научишь? – открыл дверь и замерла в ожидании его вердикта.

– Научу, – кивнул Егорка и стянул бейсболку, входя в подъезд. – Сначала сам разберусь, а потом и тебя научу.

Я чуть не завизжала от радости. Почему-то именно сегодня мне совершенно не хотелось оставаться одной. Мы молча доехали до нужного этажа, вошли в тёмную квартиру, а когда врубился свет, Егорка расхохотался и стал гонять воздушные шары по квартире. Малиновые пузыри колыхались, жалостно стуча по потолку. Квартира задрожала от детского заливистого смеха и быстрого топота ног по паркету. Странный звук сначала пригвоздил меня к полу, но я быстро очнулась, понимая, насколько глупо выгляжу сейчас. Мне не завоевать его доверие, транслируя страх, растерянность и слабость. Нет, Егорка… Я сильная.

– Как красиво!

– И не говори, – скинула кроссовки и пошла на кухню, чтобы поставить чайник. – Хочешь есть?

– Нет, – замотал головой Егор, отведя взгляд в сторону.

– Ну, ты как знаешь, а я всё же сделаю бутербродов, иначе просто не усну. Мой руки, включай телевизор, а я сейчас.

– Хорошо! – Егор выпустил ленты шаров и побежал в ванную комнату. А я не могла унять улыбку, лишь назойливая мысль, что червяком копошиться начинала при малейшей вспышке экрана телефона.

Накромсала пару огурцов, варёную колбасу, сыр и батон на подносе. Достала коробку сока, налила чай и выставила всё на журнальный столик.

– А у тебя очень красиво и уютно, – Егор открыл свой рюкзак. И, к моему удивлению, достал аккуратно сложенные чистые вещи. Я даже рот открыла, осматривая стопку, поверх которых лежала чистая пара носок. – Можно я умоюсь, чтобы не ложиться спать грязным?

– Конечно, – закивала, как сломанный болванчик, и подскочила к шкафу, чтобы выдать пацанёнку полотенце. – Сам разберёшься?

– Пф-ф-ф-ф, – Егор взял полотенце и ушел, оставив меня в полной растерянности. Я косилась на открытый рюкзак, борясь с желанием посмотреть, что там. Но не поддалась любопытству, прекрасно понимая, что любому человеку нужно личное пространство, чтобы пережить свою боль. Уж кто-кто, а я это прекрасно понимала. Пока парень плескался в ванной, тоже переоделась в пижаму, смыла косметику и заплела волосы в косы.

Я скинула диванные подушки на пол, застелила постельное бельё и принесла одеяло. Включила телевизор, кое-как подсоединила приставку, которую почему-то купила и для себя, когда обустраивала комнату Королёва младшего. Для себя ли?

– Что, правда приставка есть? – хмыкнул Егор, осматривая экран телевизора. – Я думал, что обманула.

– Зачем мне тебя обманывать?

– А взрослые делятся на две части. Первые отворачиваются, чтобы не испытывать жалость, а вторые ей упиваются. Сразу начинают лезть под кожу, чтобы удовлетворить своё любопытство, топят в нравоучениях, давая никому ненужные советы. А вот кто ты?

– Я? – прикусила щеку, чтобы не распахнуть рот в изумлении от столь взрослых размышлений. – Я просто одинокая, Егор. И мне очень нравится проводить с тобой время. Не потому,