Опасная беременность. Девочка Басманова - Виктория Вишневская

А бизнес — совсем далёк от этого. Приходится выкручиваться. И это всегда риск.

Не шевелюсь. Я не осуждаю его. Сама всё понимаю. И на эту тему мы уже разговаривали…

Но получается… Я виновата в том, что правда раскрылась?

Слёзы на глаза наворачиваются. От собственной глупости.

— Я…

— Я виноват, — осекает, говоря твердо и грубо, — что она попала тебе в руки. Успокойся. Вины здесь твоей нет. Я всё решу. Ты уже помогла мне, сказав о Стасе.

Комок волнения застревает в горле.

— И что с ним будет? — в ужасе шепчу. — Ты же не убьёшь его?

— Ульяна, — он повышает голос, и я машинально сжимаюсь. Не могу. Слишком острая для меня ситуация. Слишком огромная ответственность, с которой я не справилась. — Я же говорил. Я людей не убиваю.

Да, помню, но…

Опускаю взгляд вниз.

— Прости.

— Я сегодня уезжаю. Нужно разобраться с образовавшимися проблемами.

— А я? — поднимаю голову. — Я не хочу здесь оставаться одна. Может, пока я вернусь к рабочим будням?.. Я с ума сойду, зная, что…

Поджимаю машинально губы, вспоминая, что, если скажу о своей вине, он снова повысит нотки.

— Хорошо. Но не к Стасу. Сниму тебе кв…

— Я поживу у подруги, — вспоминаю, что Ярослава предлагала пожить в её квартире. Не хочется мне ни у кого на шее сидеть. Да и… Я не справлюсь в одиночку. Может, она сможет забегать в гости…

Побыстрее бы окунуться в работу и не думать о том, что я привела ситуацию к такому исходу. У меня есть только вера и надежда на то, что всё обойдётся.

Сжимаю кулачки.

И надеюсь, что всё обойдётся…

***

Мы уезжаем тем же вечером. Сначала мы заезжаем к Стасу, которого дома не было. Забрала ключи от квартиры Яры, попросила разрешения на временное проживание. Договорилась о встрече тем же днём. Басманов уехал, а я пыталась не корить себя за то, что сделала.

Кусок в горло не лез.

Я жутко хочу выпить. И собираюсь сделать это, как только придёт Ярослава. Я сгоняла в магазин, купила какого-то виски. Не знаю, но мне жутко хочется забыться. И я не нашла ничего лучше, чем такой способ.

Вечер будет тяжёлый…

Дорезаю апельсин и отвлекаюсь на звонок в дверь.

Бегу на вход по чистому полу, натёртому сегодня до блеска. Здесь две недели никто не убирался, и мне пришлось вычищать много накопившейся пыли.

Щёлкаю замком и чуть от счастья не бросаюсь к начальнице на шею. Она хоть и мой босс, но как же я рада её видеть! Мы немного подружились, и неудивительно — мы погодки и быстро нашли общий язык.

— Ух, сейчас задушишь, — хрипит. Ойкаю, отрываюсь от неё и пропускаю внутрь. Она приносит пакет, который мне и демонстрирует. — Я принесла вкусняшки. И готова послушать, куда ты пропала на целый месяц.

Чувствую, история будет долгая.

— Выпьем? — нервно улыбаюсь.

Глава 47. Ульяна

Глава 47. Ульяна

Ярослава с подозрением смотрит на алкоголь в моих руках. Потом переводит взгляд на меня. Снова на «алкашку» в моих руках. Не нравится ей моя идея, судя по взгляду. Мне моя — тоже, но я не знаю, чем занять голову, чтобы перестать думать обо всём произошедшем.

А так… Хоть расслаблюсь.

— Мне кажется, это плохая идея, — аккуратно забирает бутылку у меня из пальцев. Параллельно раздевается, снимая верхнюю одежду и обувь. — Не сегодня.

Проходит в зал своей однокомнатной, но роскошной квартиры-студии, которую я временно снимаю. Она находится на верхних этажах, и окна здесь широкие, большие, отчего можно увидеть соседа в другом здании.

Минус, но зато как здесь клёво…

Не так, конечно, как у Басманова, но… Всё равно классно. Для меня и это слишком хорошо. Кровать есть — отлично! После постели Булата я явно не смогла бы спать на матрасе в кухне у Стаса дома.

— Почему?

Пытаюсь не выдать своего расстройства. Я рассчитывала напиться в хлам, а в итоге…

Яра не пьёт. А я одна — тем более не буду. Во-первых, это скучно, во-вторых, я пить не умею. Потом ещё что-нибудь натворю, и стыдно будет. А когда две подруги пьют и творят херню — разве стыдно потом? Не-а.

— Ну-у-у-у, — тянет с ответом, будто придумывает его на ходу. Прячет бутылку в ящиках кухонного гарнитура. — Блин, ладно.

Она быстро идёт ко мне, на коврик возле журнального столика. Садится напротив меня. Шарит в пакете из универмага, доставая разнообразные шоколадки, чипсы, газировки. Да, питание у нас сегодня максимально… плохое.

Булату бы это не понравилось.

Я заметила, что в последнее время мы ели только правильную еду. И сладкое пропало. Но оно мне и не нужно было. У меня другая зависимость появилась.

— Не могу я пить, — быстро выпаливает, отводя взгляд карих глаз в сторону. — Мне нельзя. Я беременна.

Зависаю.

Информация в голове не укладывается.

Так и хочется выкрикнуть: «Ты чего?! Почему так рано?!». Да, двадцать лет для меня — рано. Наверное, потому что сама ещё не готова стать мамой. Абсолютно. Мне кажется, я приду в самый настоящий ужас, когда увижу две полоски на тесте.

И не то чтобы я детей не любила, просто… Да рано мне! Образования нет! Стабильного заработка, а тем более жилья — тоже! Да я только недавно познала, что такое секс…

Поэтому не могу представить себя беременной. А учитывая, что Ярослава моя ровесница…

Это, конечно, ввергает меня в шок.

Но Ярослава не врёт. Неловко чешет затылок, взъерошивая тёмные волосы.

— Вот так вот…

— А от кого? — аккуратно спрашиваю, всё ещё пребывая в шоке. — Громов его не убьёт?

Видела я её опекуна… Грозный тип. Не повезло её парню, не повезло. Тот его в порошок сотрёт, мне кажется.

— Да не, — отмахивается. — Это он и есть.

— А… — ошарашенно выдаю.

Боже. Мой.

Меня не было здесь… недели три-четыре. Я даже не считала, потерялась в днях и месяцах. А столько всего произошло!

— У нас сложные отношения, — вздыхает, увидев моё обескураженное лицо. — Давай вернёмся к этой теме позже, я без алкоголя не вывожу. Но как видишь, мне его нельзя.

— Да-да, конечно, — не наседаю, хотя любопытство раздирает изнутри.

Чтобы занять руки, быстрее тянусь ими к шоколадке. Я что-то нервничать начала.

Вот же тема щекотливая.

— Ты лучше расскажи, куда пропала? Ты говорила, что это связано с Басмановым…

Я киваю.

— Ну, так вышло, что…

Я рассказываю всё обтекаемо. Без подробностей о моём брате. Мне почему-то резко становится за него стыдно. Если он