Опасная беременность. Девочка Басманова - Виктория Вишневская

Всё лень.

— Найдём её.

Найдёт? Кого?

Почему он вообще должен кого-то искать? Разве Басманов не производит алкоголь? А тут в сыщики заделался? Хм… Странно очень. И ложь мне его не нравится.

А от следующих слов пробирает, как от мороза:

— Сиренина. Я помню.

Эм… Зачем он сказал мою фамилию?

— Давай. Узнаю на днях, как идут дела.

Только сейчас замечаю, что говорит он негромко, вполголоса.

— Да я на встрече, Мирон. Иди к чёрту уже. Всё, дела не ждут.

Мужчина замолкает, а я всё же решаю аккуратно выведать, что здесь происходит.

Сонно потягиваюсь на постели, переворачиваясь на спину. И тихонько мычу:

— Ты что-то сказал?

Матрас рядом прогибается. Чувствую стальную хватку на талии, Булат в одно мгновение притягивает меня к ароматному, горячему телу, которое я так искала. Обнимаю его неосознанно. Хорошо мне сейчас, умиротворённо.

Было…

Пока не услышала этот телефонный разговор.

— Спи.

— Я слышала свою фамилию, — шепчу ему прямо в грудь и трусь о неё носом. — Что-то случилось? Это как-то связано со Стасом?

Я не открываю глаза и не смотрю на него, боясь потерять весь запал. Но узнать я об этом должна. Что-то тревожное оседает в груди.

— Не переживай. Всё нормально.

Ну, раз так…

Я пока закрываю эту тему. Ненадолго. Я всё равно дожму его как-нибудь потом. А пока обнимаю и, чувствуя от него тепло и защиту, прикрываю глаза, снова засыпая в крепких и надёжных руках.

Две недели проносятся незаметно. Я теряюсь во времени и вспоминаю о нём только тогда, когда мне пишет Ярослава — узнать, когда я выйду на работу. Я сообщила ей, что у меня временные трудности, и она, войдя в моё положение, не уволила меня с работы.

На которую я жутко хочу вернуться.

Мне становится одиноко в этом доме, когда Булата нет рядом. А в последнее время он частенько пропадает…

Но моя тоска и одиночество пропадают сразу, как только он перешагивает порог дома, и мы вместе проводим время. А вечером… отжигаем в постели. Я уже потеряла счёт, сколько раз у нас это было…

Много… Очень много… И после всего — я устало отключаюсь.

Сил нет, даже чтобы поговорить.

Но делали мы это и так много — когда я пыталась взять реванш в шахматах, или мы готовили еду. Обычно я смотрю телевизор, а он работает по ноутбуку.

Вот и сейчас закидываю очередное зерно попкорна в рот. И стараюсь сдержать эмоции и ругань. Фильм впечатлил.

Эмоции наружу рвутся.

Но не могу. Басманов же работает. Не хочу ему мешать.

Захлопываю рот и быстро жую. Накал страстей становится всё сильнее и круче. Задницей на углях сижу.

И подпрыгиваю на месте, услышав мелодию телефона Басманова. Как всегда, по-деловому, прислонив телефон к уху, чеканит:

— Слушаю.

Убавляю звук, чтобы не мешать. И внимательно ловлю каждое его слово.

Только их нет.

Булат молчит. Напрягается. Бугристые мышцы отчётливее выделяются через белую рубашку.

Переводит взгляд на меня. И я бы улыбнулась ему, но не могу. Глаза меня убивают. Такие жестокие, ужасающие и пронзительные. Он словно вбивает мне гвозди в голову.

Страшно становится.

Я что-то сделала не так?

Вроде нет…

Я только перестала его бояться.

После того услышанного разговора я долгое время ходила в сомнениях. Правильно ли делаю, что вообще доверяю незнакомому человеку… Но таким его уже было назвать нельзя. Я знала о нём немного, но… достаточно, чтобы создать портрет опасного человека.

Эти тайны, недоговорки… Отмашки от моих вопросов о Стасе… Всё напрягало.

И я только забыла об этом, перестала трястись.

А теперь хочется натянуть одеяло до подбородка. И спрятаться в нем.

— Я понял, — холодно, но с ноткой агрессии проговаривает. Отключает телефон. Убирает от уха.

— Что-то произошло? — в этот момент боюсь даже дышать.

— Ульяна, — угрожающе тихо шепчет. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

Глава 46. Ульяна

Глава 46. Ульяна

— Да нет… — спокойно произношу. Не подаю виду, что волнуюсь. А вот за рёбрами буря рождается. Из страха, тревоги. Мне не нравится, как мужчина смотрит на меня. Не нравится то, что он встаёт со своего места, подходит ко мне. Отбрасывает плед в сторону. Импульсивно берёт меня за ладонь. Резко поднимает с дивана.

Плед падает на пол, в наши ноги.

Мурашки бегут по коже.

Ничего не понимаю.

— Что бы ни случилось… — выдыхаю. — Я ничего не делала.

Поднимает ладонь в воздух, а я отчего-то жмурюсь, закрывая глаза. Боюсь, что ударит. Но удара не следует. Только горячие пальцы на щеке.

— Ульяна, я тебя не ударю.

Приоткрываю глаза. И через силу выдавливаю:

— Ты злишься. Я боюсь людей в гневе. Они себя не контролируют.

— Я же говорил тебе не бояться меня, — тихо, с хрипотцой успокаивает меня. Не выходит. Я всё равно на взводе. Натянута до предела. От неизвестности и от того, что он тянет, начинает болеть всё. Даже корни волос.

— Извини, — говорю совершенно неискренне, только бы он успокоился.

— Ничего, — приподнимает уголки губ. Но всего на секунду. Он вновь становится серьёзным, безэмоциональным. Поглаживает меня по лицу. — Скажи, Ульяна, информация, которая была на флешке… Её кто-нибудь видел?

Я сразу же мотаю головой.

— Нет. Я прятала её. И постоянно меняла место. Я тот ещё параноик.

— Верю, — холодно кивает. — Подумай ещё.

Закусываю губу, отвожу взгляд в сторону и пытаюсь понять, что он хочет от меня услышать.

— Я не знаю, но… Помнишь, когда я тебя одурачила в ресторане, забрав свой чемодан?

— Так.

— Там были те документы. Но они были кое-где ещё. Я же сохраняла их на другую флешку — на всякий случай.

— Эта та, которую ты мне вернула?

Коротко киваю.

— Я перебрасывала данные через ноутбук Стаса… И, может, там что-то сохранилось, я не знаю.

Ноутбука у меня никогда не было. Впервые взяла у Стаса — и честно, не сразу поняла, как им пользоваться. Но сделала то, что хотела. Удалила.

— Я понял, — коротко кивает.

— А что случилось? Их кто-то нашёл? И что теперь будет?

Поток вопросов засоряет голову.

И снова он улыбается. Совсем чуть-чуть.

— Тебе — ничего. Не переживай.

— А тебе? — угнетающее чувство вины теперь долбит по мне как кувалдой. Невыносимо. Из-за моей глупости у него теперь могут быть неприятности.

— Лет пять-десять тюрьмы, — пожимает плечами как ни в чём не бывало. — Если, конечно, мои адвокаты не справятся. Так, может, обойдётся.

— Что?..

— Ульян, — опять спокойно, как-то даже нежно произносит моё имя. — У каждого есть чёрная сторона. Честных людей нет.