Джулия Лэндон - Влюбиться в звезду

Она улыбнулась:

– Но я уже давным-давно поняла, что могу тебе доверять. Это просто привычка.

Джек сразу почувствовал себя лучше.

– Мой брат, – вздохнула она, откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. – Даже не знаю, с чего начать. Например, вот с этого: он был одним из самых талантливых гитаристов во всем Техасе. Во всяком случае, я твердо уверена, что он мог бы добиться очень многого. Еще детьми мы с ним уходили в гараж и играли там на гитарах, чтобы не слышать, как ссорятся родители.

Джек посмотрел на Одри – она застенчиво улыбнулась.

– Мама и папа ненавидели друг друга с тех пор, как родился Аллен, и дня не проходило без того, чтобы нам об этом не напомнили.

– М-да.

– Вот именно, м-да. В общем, моя сестра Гейл, когда это начиналось, просто уходила из дома со своими кавалерами, а мы с Алленом еще были слишком маленькими, поэтому отсиживались в гараже. Он на два года младше меня, – добавила она. – Он меня просто обожал. Если бы я велела этому мальчику спрыгнуть с моста, он бы прыгнул с улыбкой на губах. И еще он обожал играть на гитаре – гораздо больше, чем я, – со смехом призналась Одри. – Ирония судьбы, правда?

– Есть немного, – согласился Джек. – Он до сих пор играет?

– Не думаю, – ответила Одри. – Мы были близки до сих пор, пока не пошли в старшие классы, ты сам знаешь, как оно там бывает. У него свои друзья, у меня – свои. И в гараже мы больше не отсиживались. Я продолжала играть, а вот Аллен… Аллен к этому времени начал играть в свои игры. Я так и не поняла, что сталось с мечтой.

– С мечтой? – переспросил Джек.

– Да, – кивнула Одри, снова посмотрев на него. – Мы заключили договор – как только сумеем, уедем из Редхилла и создадим свою группу. Мы были твердо намерены уехать в Остин и получить там хоть какую-то работу. Я закончила школу в семнадцать, решила, что поеду в Остин первой и на месте соображу, где мы с ним будем жить и как сколотим группу. Он, конечно, хотел, чтобы я осталась – понимаешь, из-за мамы и папы… – Не договорив, Одри замолчала и отвернулась, чтобы Джек не видел ее лица. – Никто из нас не хотел с ними жить. И Аллен был еще маленьким, а я… я не могла не уехать, – совсем тихо поговорила она. – Я не могла больше терпеть.

Одри замолчала и рассеянно провела пальцем по своим шортам.

– Я не могла не уехать, – повторила она. – Но я сказала Аллену: когда закончишь школу, приезжай ко мне, я найду тебе место. Но он так и не приехал. И на гитаре играть совсем перестал, а дальше выяснилось, что он то и дело попадает в беду. Можно и не говорить, что все покатилось под горку. В общем, мы не были образцовой семьей, – сказала она. – Тебе не кажется, что здесь довольно прохладно?

– За моим креслом висит куртка, – произнес Джек, мотнув в ту сторону головой.

Одри потянулась, достала старую армейскую куртку и надела ее задом наперед, так, что спина куртки закрывала ее спереди. Буквально утонув в ней, Одри обхватила себя руками и скрестила ноги.

– А ты видела Аллена после того, как уехала из дома? – спросил Джек.

– О да, – ответила Одри. – Прошло года два, прежде чем я сумела наскрести достаточно денег, чтобы съездить в Редхилл, но к тому времени я уже познакомилась с Лукасом, а у него была машина. Он меня и возил.

При упоминании Боннера Джек стиснул зубы.

– Но большую часть времени Аллена дома не было. Он связался с какими-то негодяями и постоянно попадал в беду. Время от времени нанимался на какую-нибудь странную работу. Он просто плыл по течению.

– И что же случилось с Алленом на этот раз? – спросил Джек.

Одри покачала головой, и в ее волосах замерцали золотые искорки света.

– Я не знаю. Мама говорила очень расплывчато, но это наверняка наркотики. – Глубоко задумавшись, она закусила губу, но вдруг резко выпрямилась и посмотрела на Джека. – А как насчет тебя, Джек Прайс? Что у тебя за семья?

Прямая противоположность. Его родители были надежны, как скала; обе старшие сестры оберегали Джека и его брата Паркера, как собственных детей. Они с Паркером уехали из Мидленда, где выросли рядом с кузовном мастерской, которой владел их отец, но остальная семья по-прежнему живет там, по-прежнему собирается вместе по выходным, по-прежнему связана тесными узами.

– У нас очень дружная семья, – сказал он, искренне желая, чтобы Одри поняла. – Все ладят между собой.

– Здорово, – со смешком сказала она. – Ты даже не представляешь, как тебе повезло.

Но Джек прекрасно это знал. В его жизни хватало людей из несчастливых семей, и он очень ценил свою.

– Я не могу довериться никому из своей семьи, – произнесла Одри и снова повернула к нему лицо. – Представляешь, мой отец продался в ток-шоу о знаменитостях и рассказал обо мне кучу всякой чуши. Он просто насочинял! – добавила она, взмахнув рукой, чтобы обозначить, сколько он «насочинял». – И получил за это пятьдесят тысяч долларов! А потом у него хватило совести спросить меня, почему я так расстроилась!

– Это мерзко, – согласился Джек. – Наверное, такова цена славы. Я уже видел такое у многих людей, с которыми работал: число друзей и родственников, с кем можно оставаться самим собой, сокращается прямо на тазах.

– Вот именно! – воскликнула Одри. – Мне и в голому не приходило, что папа может такое сделать – но у него перед носом помахали деньгами. Я вдруг сделалась его «талоном на обед». Ты бы видел, какой я ему построила дом – впрочем, ты увидишь, потому что, приехав в Редхилл, его невозможно не заметить. Я сказала подрядчику – делайте так, как он захочет. Папа захотел огромный особняк в городке, где стоят одноэтажные домишки с тремя спальнями и двумя ванными комнатами. Это же нелепо! – Она снова отвернулась и покачала головой. – Не знаю, кому я могу теперь доверять.

Джек знал. Он знал это лучше, чем Одри, и теперь спори и сам с собой, стоит ли говорить ей о своих подозрениям насчет Лукаса.

– А ты уверена, что можешь доверять тем, кто тебя окружает? – осторожно спросил он.

К его огромному изумлению, она рассмеялась.

– Черт, нет! Ты что, серьезно думаешь, что я не знаю, кто продаст меня в мгновение ока?

Ее ответ удивил Джека, и у него забрезжила надежда: может быть, Одри давно раскусила Лукаса Боннера.

– Знаешь? – переспросил он.

– Конечно!

– Но… но кажется, что ты с ним так тесно связана – ты позволяешь ему командовать собой.

Одри сильно наморщила лоб:

– Кто мной командует? Черт.

– Ты это о ком? – требовательно спросила Одри.

– А ты о ком?

– О Кортни!

– Ага, – кивнул Джек. – Отличное попадание.

– А ты что, говоришь о Лукасе? – явно рассердившись, спросила Одри.

Джек негромко застонал. Иной раз, когда дело касалось женщин, ему казалось, что он напоролся на циркулярную пилу.