Мейвис Чик - Любовник тетушки Маргарет

— Подожди, — попросила Маргарет, — Колину нужно во что-то переодеться, — и припустилась вслед за ним по лестнице. — Я дам тебе рубашку Роджера, — крикнула она через дверь ванной. — Открой.

Он открыл. Маргарет приняла его грязную одежду и вручила старую клетчатую рубашку учителя, при этом сквозь зубы прошипев, что, если он хоть одним словом проговорится Верити об объявлениях и фотографиях, она никогда ему этого не простит и он никогда не получит обратно свою рубашку, она разрежет ее на узкие полосы и использует их в качестве траурных лент в день его похорон. Беспомощный из-за мыльной пены, залепившей лицо, Колин пробурчал в ответ, что понял, и снова закрыл дверь.

— Чай пить будем? — С этими словами Маргарет включила чайник и в ожидании, пока тот закипит, наконец спросила у Верити, как она поживает. Верити, в свою очередь, сказала, что ей гораздо интереснее узнать, как поживает сама Маргарет, и что она поделывала все это время. Опять эта ненавистная фразочка, которая любое серьезное дело превращает в детскую игру. Маргарет настаивала, чтобы Верити начала первой.

Хотя Верити не терпелось узнать об Оксфорде, она заглотила наживку и рассказала подруге все о последней вылазке Марка. Обе дружно его осудили.

— Скажи ему, чтобы раз и навсегда оставил тебя в покое, — посоветовала Маргарет.

— Уже сказала, — ответила Верити. В присутствии подруги она, как всегда, чувствовала себя увереннее и решительнее.

Так обычно начинались все их разговоры на эту тему. Не отступая от традиции, Маргарет собиралась продолжить: «А если сказала, то держись», но в этот момент появился Колин, и она опять скорчилась от смеха.

— Господи, Колин, ты на себя не похож. — В рубашке Роджера ее приятель утратил всю свою стильность и превратился в усталого школьного учителя.

— Что вы думаете о газетных рубриках «Для одиноких сердец»? — вежливо спросил Колин у Верити.

Маргарет вмиг прекратила смеяться и поспешно прервала его:

— Впрочем, даже одежда моего бывшего любовника не может лишить тебя твоей исключительной элегантности. — Теперь она старалась контролировать выражение своего лица.

— Колин? — вдруг оживилась Верити. — Вы ведь мужчина, не так ли?

— Ну конечно, — согласился он не без гордости, но с некоторой опаской.

— Вот я и хочу вас спросить: почему вы все это делаете? Почему, имея идеальные отношения с одной женщиной, все равно глазеете по сторонам и флиртуете с другими, оглядываете их с головы до ног, забываете говорить той, с которой у вас роман, что она прелестно выглядит? В результате все разваливается, а когда отношения испорчены, вы желаете вернуться в исходную позицию.

Колин всплеснул руками:

— Ну и ну! У вас в одном предложении чертова уйма вопросов! — Тем не менее он добросовестно подумал, потом сказал: — Не думаю, что так поступают все мужчины. — Еще пауза. — Разве не правда?

— Ты — несомненно, — припечатала Маргарет, разливая чай.

— Я?! По отношению к тебе?

— Ну, по отношению ко мне, может быть, и нет. У тебя просто времени не хватило. Но по отношению к своей жене ты вел себя именно так и, полагаю, — она передала ему чашку, — продолжаешь так же вести себя с другими, поскольку меняешь женщин с космической скоростью…

— Само по себе это не страшно, — рассудительно заметила Верити.

— Я имею в виду, что он находит другую, когда предыдущий роман еще не закончен. Я не права?

Они обе вперили в него вопрошающие взгляды. Под прицелом двух пар широко раскрытых требовательных женских глаз Колин почувствовал, что должен отвечать.

— А может, я просто ищу свою, единственную, навек.

— То есть лет на пятнадцать? Брось, Колин, — фыркнула Маргарет. — Некоторых ты даже пробовал повторно.

— Да в чем вы меня, собственно, обвиняете?

— Не вас конкретно — мужчин в целом, — уточнила Верити и начала загибать пальцы. — Во-первых. Вы флиртуете с другими женщинами, имея постоянную и счастливую связь с одной. Что, не так?

Колин сделал глоток. Подумал. И наконец согласился:

— Да.

— Ну вот. Почему?

Опять эти вопрошающие глаза. Он пожал плечами:

— Понятия не имею. Потому что это забавно. — Он утвердительно кивнул, скорее себе самому, чем им. — Да, именно. Забавно — и безобидно.

— Как же это может быть безобидно, если ранит вашу подругу?

— Это ее проблема. — Он снова пожал плечами.

Женщины посмотрели друг на друга; если бы глаза умели вздыхать от отчаяния, они бы сейчас вздохнули.

— А зачем оглядывать женщин с ног до головы? Этим особым взглядом, ну, вы знаете, — как бы оценивая их с сексуальной точки зрения. Все мужчины — потенциальные насильники.

Колин поставил чашку на стол. Все это переставало его забавлять.

— Если вы собираетесь предъявлять мне все эти идиотские феминистские обвинения, я больше не играю. Я пытался честно отвечать на ваши вопросы, а то, что мне или моим знакомым мужчинам нравится смотреть на женщин, вовсе не значит, что мы склонны к насилию. Честно говоря, нет ничего хуже, чем испуганная и не испытывающая желания женщина. Я люблю, чтобы мои женщины мне доверяли и чувствовали ответное влечение. Большинство мужчин это любят!

Маргарет ощутила какое-то шевеление в животе. Доверять и чувствовать влечение, мысленно произнесла она. «Бодает!» — как сказала бы сумасбродка Молли. Завтра они должны встретиться с Саймоном, и у него день рождения. Почему-то ей вспомнился анекдот про мужчин, дни рождения и секс. Согласно Максу Миллеру[40] и наследовавшим ему комикам, на излете, на последнем издыхании долгого брака, мужчина все еще может рассчитывать на близость, а именно — в день рождения. Даже если в момент близости его жена продолжает читать свою любимую Джеки Коллинз через его плечо, она снисходительно уступает, потому что так положено: у мужа — день рождения. Как во всякой шутке, признала Маргарет, в этой тоже есть доля истины. Если уж Энди Каппу[41] это необходимо, то новоиспеченному любовнику — тем более. Завтра им это, несомненно, предстоит, и она должна соответствовать. Как там выразился Колин? «Доверять и чувствовать ответное желание»? Она пока ничего подобного не чувствовала. Ей стало интересно: Саймон тоже немного нервничает? Едва ли. На него не похоже.

Тем временем Колин и Верити продолжали.

— Мы так устроены: для нас секс — постоянная и неотъемлемая часть существования.

— Значит, вы можете, — изумленно-недоверчиво допытывалась Верити, — флиртовать с другой женщиной на глазах у любовницы, с которой не прожили и года?