Симона Элькелес - Правила притяжения

Сцена, должно быть, достаточно колоритна. Киара стоит на четвереньках и наклоняется ко мне. Ее лицо в нескольких сантиметрах от моего.

Я сглатываю. То, что она собиралась сказать, рисует в моем воображении еле выносимую и красочную картинку. Я смотрю ей прямо в глаза, пытаясь понять, врет она или нет, но не могу. В ее глазах горит огонь, но я не уверен, то ли это от страсти, то ли от возбуждения, вызванного ее ложью.

Я молчу, позволяя Киаре ответить.

Она отодвигается от меня.

— Эм… я… эм… ничего такого.

Уэстфорд смотрит на меня, в ожидании объяснения.

— Поверь мне, ты не хочешь знать, — говорю я.

— Знать что? — говорит миссис У, заходя в комнату.

Профессор протягивает мне миску с попкорном, а миссис У усаживается в свое кресло. Я начинаю жевать попкорн, чтобы не пришлось разговаривать.

— Я не могу получить прямого ответа ни от одного из этих тинейджеров, — жалуется Уэстфорд.

Киара устраивается поудобнее на другой стороне дивана.

— Мам, пап, что бы вы сделали, если бы застали нас здесь целующимися?

Глава 36

Киара

На самом деле я задала этот вопрос с гипотетической точки зрения. Я не хотела, чтобы Карлос начал давиться попкорном, что он сейчас и делает.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, пока он кашляет без остановки.

Карлос смотрит на меня, как будто я самая сумасшедшая девчонка на планете.

— На кой черт ты спрашиваешь их об этом?

— Потому что я хочу знать их ответ.

Я вижу, как мои родители пытаются телепатически прийти к тому, как нам ответить.

— Ну… — начинает моя мама, — эм…

— Что твоя мама хочет сказать, — встревает мой отец, — это то, что мы тоже когда-то были в вашем возрасте и мы понимает, что экспериментирование, это нормальная часть взросления…

— И вы знаете, что необходимо уважать себя и свои тела, — говорит моя мама. Я подозреваю, что она специально не отвечает на вопрос.

— Да, мама.

Мой отец поднимает пульт.

— Окей, раз все всё поняли, какой фильм вы выбрали?

Немного смутившись, я отвечаю:

— Вестсайдская история.

Мы смотрим фильм, но время от времени, Карлос фыркает, как будто та или иная часть фильма кажутся ему глупыми. К концу я плачу так сильно, что Карлосу приходится передать мне бумажную салфетку с угла кофейного столика ближе к нему.

— Передай мне одну тоже, — говорит мама, всхлипывая. — Я всегда плачу, когда смотрю этот фильм.

— Я ненавижу конец, — заявляю я всем в комнате, вытаскивая двд из плейера и заменяя на другой.

Мой отец поворачивается к Карлосу.

— Что я могу сказать? Мои женщины хотят счастливый конец.

Моя мама, с волосами, закрепленными крабом наверху, как у тинейджера, смотрит на моего отца.

— Что плохого со счастливыми концами?

— Они не реальны, — вставляет Карлос.

— На этой ноте… я отправляюсь в кровать. Я устал, — говорит мой отец, затем вздыхает и потягивается в кресле. — Эти старые кости уже не функционируют после полуночи. Увидимся завтра утром.

Моя мама кричит ему вслед:

— Я скоро присоединюсь.

Мы соглашаемся поставить еще один фильм. На этот раз это экшн, который должен понравиться Карлосу. Через десять минут после начала, моя мама зевает.

— Я хоть и моложе твоего отца, Киара, но я тоже уже не могу оставаться долго после полуночи. Я иду спать. — Она поднимается, но перед тем, как завернуть за угол, она останавливает фильм и грозит нам пальцем. — Доверие и уважение. — Говорит она осторожно подобранные слова и кидает пульт Карлосу, перед тем, как скрыться из виду.

— Твоя мама точно знает как убить настроение, — говорит Карлос, растягивая слова.

Мы продолжаем смотреть фильм, и несколько раз я бросаю взгляд на Карлоса. Я вижу, что он внимательно смотрит фильм, судя по его расслабленной позе, по сравнению с тем, каким напряженным он обычно выглядит.

Один раз он ловит мой взгляд.

— Хочешь воды? — спрашивает он.

— Да.

Он исчезает на кухне и через несколько минут возвращается с двумя стаканами воды со льдом.

В комнате темно, за исключением тусклого свечения, исходящего от телевизора. Наши пальцы соприкасаются, когда он передает мне стакан. Я не знаю, почувствовал ли он это, но я не могу игнорировать ответ моего тела на мягкое прикосновение его руки к моей. Это совсем не так, как это было утром после игры, где мы делали это только на показ.

Он колеблется, наши взгляды встречаются. Тут темно, и мы одни, и я ничего не хочу больше, чем сказать ему, что хочу его руки на мне, повсюду, хоть он уже и сказал, что моя мама убила настроение.

Доверие и уважение. Я доверяю Карлосу, он не сделает мне больно физически, но не морально. Я разрываю связь и подношу стакан к губам и пью ледяную воду, потому что меня так и подмывает попросить его снова меня поцеловать и заставить забыть обо всех последствиях.

Не говоря ни слова, он устраивает свое подтянутое тело на диване. Наши колени почти соприкасаются, и хоть фильм все еще идет, все, о чем я могу думать, это он.

Главный герой застревает на каком-то складе с красивой блондинкой. Он подозревает, что она может быть с плохими парнями, но не может устоять и они начинают целоваться.

Карлос ерзает на месте, прочищает горло и делает глоток воды. Затем еще один. И еще.

Может эта сцена напоминает ему о моей детальной фантазии о нас. Я делаю медленный, глубокий вдох и пытаюсь сконцентрировать внимание на фильме, а не та том, что теперь наши колени точно соприкасаются.

Через некоторое время я смотрю на него. Он выглядит спящим, но я не уверена.

— Карлос? — говорю я неуверенно.

Он открывает глаза, в их темной глубине отражается свет телевизора. В них четко видны страсть и желание.

— А?

— Ты спал?

Он ухмыляется.

— Нет. Ничего подобного. Я просто пытался убедить себя не распускать на тебя руки.

Забыв о фильме, я откидываю все свои страхи в сторону и решаю испытать то, что происходит между нами. Я встаю с дивана, закрываю дверь и запираю ее, позволяя нам уединиться.

— Ты заперла дверь, — говорит он.

— Я знаю.

Я не умею красиво управлять словами, и даже если бы попыталась сказать что-нибудь, я бы начала заикаться и все испортила. Если я не могу ему сказать что я чувствую, я точно могу ему это показать. Внезапно, я понимаю, что я доверяю этому парню, даже если он не доверяет сам самому.

Садясь на диване рядом с ним на колени, я медленно поднимаю трясущуюся руку к его лицу. Мои пальцы чертят произвольные линии на его слегка колючей щеке. В ответ у него перехватывает дух.