Симона Элькелес - Правила притяжения

Каждое прикосновение обжигает меня изнутри, и когда ее пальцы останавливаются на моих джинсах и пробегаются по татуировке, выглядывающей из-под них, я почти кончаю.

— Что здесь сказано? — спрашивает она, проводя по ней пальцем.

— Мятежник, — отвечаю я. Я снова запускаю пальцы ей в волосы и притягиваю к себе.

Мне нужно еще раз попробовать ее на вкус. Мне нужно ощутить ее мягкие губы на своих. Мы начинаем целоваться как будто это наш первый и последний раз, наши языки и дыхание переплетаются в почти отчаянном танце.

Пока она продолжает свое исследование, я фокусирую все свое внимание на ней. Я стягиваю лямки ее лифчика, пока они не спадают вниз по ее рукам. Она отклоняется назад, и я не могу представить себе более сексуальной картины или более сексуальной девушки, чем та, что сейчас сидит на мне. Мой пульс учащается в горячем предвкушении, когда я отодвигаю шелковый материал в сторону.

Когда мои руки дотрагиваются до ее талии, ее пальцы замирают, я поднимаю руки выше, ни на секунду не прерывая контакта с ее кожей, пока большими пальцами не прикасаюсь к изгибам ее груди. Ничто не могло подготовить меня к волне эмоций, пробегающейся по мне сейчас, когда я смотрю в сияющие глаза Киары.

— Я думаю, что влюбляюсь в тебя, — говорит она так мягко, это может быть просто моим воображением, но затем я слышу выстрелы.

Паф! Паф! Паф!

В бешеной панике, я кидаю Киару на диван и ложусь сверху, закрывая ее своим телом от опасности.

Ничего не понимая, я поднимаю голову. Стоп, в комнате нет никого кроме нас. Что за черт?

Я смотрю на телевизор и вижу героя фильма, стоящего у тела мужчины с ранением в груди. Я слышал выстрелы из телевизора.

Я смотрю вниз на ошарашенную, испуганную, полуобнаженную Киару.

— Извини, — говорю я, слезая с нее и передвигаясь на другую сторону дивана. — Извини. Это был всего лишь телевизор. — Мое сердце бьется в груди быстрее, чем барабан на рок концерте. Если бы я услышал выстрелы, я бы сделал все, чтобы защитить ее жизнь. Даже если бы пришлось, пожертвовал своей.

Мысль о том, что я могу потерять Киару, так же как я потерял отца и почти потерял Алекса, просто невыносима. Я практически задыхаюсь от одной только мысли.

Черт.

Я нарушил свое первое правило: эмоционально ни к кому не привязываться.

Что случилось с тем, чтобы просто хорошо проводить время с девчонками, которым не нужно ничего больше? Слова 'amor' или его эквивалента 'любовь' нет в моем словаре. Я не могу быть чьим-то парнем. Не стучите в мою дверь, если хотите любви и обязательств. Мне нужно убираться отсюда, пока я не повяз.

— Все окей. — Она садится и наклоняется ко мне, ее тело слишком близко. Я не могу думать, когда чувствую, как теплота ее тела проникает в меня. Я чувствую загнанным в ловушку. Нужно убираться отсюда.

Я мягко отстраняю ее от себя, образовывая дистанцию между нами.

— Нет, все не окей. Это не окей. — Моя реакция на выстрелы возвращает всему перспективу. Я не могу сделать это с Киарой. Я закрываю ладонями глаза и раздраженно вздыхаю. — Прикройся, — говорю я, поднимая ее футболку.

Кидая ей ее безразмерную футболку, я убеждаю себя не встречаться с ней глазами. Я не хочу видеть боль в ее глазах и знать, что это моя вина.

— Я ххххотела этттого, — она заикается дрожащим голосом, — и ттты тттоже.

Черт. В ней столько эмоций, что она и слова из себя выдавить не может.

Будет лучше, если она будет меня ненавидеть, а не любить.

— Ага, ну, я хочу девчонку, которая в стогу со мной валялась бы, а не признавалась мне в любви.

— Я нннне…

Я поднимаю руку, останавливая ее. Я знаю, что она собирается сказать, что она никогда не думала, что это перерастет во что-то большее.

— Ты сказала, что влюбляешься в меня, и это последнее, что хочет услышать такой парень, как я. Признайся, Киара, такие девчонки, как ты, хотят отрезать яйца пацану и повесить их на зеркало заднего вида в своей машине.

Я мямлю, как последний pendejo[71] , слова льются из моего рта рекой, и я даже не думаю о том, что говорю. Я знаю, что делаю ей больно каждым словом. Это практически убивает меня, но ей нужно знать, что я не буду тем, кто поймает ее, когда она упадет. Мне еще надо разделаться с Делвином, и я вполне могу не выйти из этого живым. Последнее, чего я хочу для Киары, это оплакивать того, кто не заслуживал ее любви с самого начала.

— Мы можем остаться друзьями… — говорю я ей.

— Друзья, которые валяются в стогу безо всяких эмоций?

— Да, что в этом плохого?

— Я хочу большего.

— Не получится. Хочешь большего, иди найди себе другого слизняка. — Я направляюсь к двери, мне нужно уйти отсюда побыстрее, прежде чем я упаду перед ней на колени и буду умолять вернуться в ее объятия и закончить то, что мы начали. Уходя, я пытаюсь выкинуть все картины с ее изображением из своей головы. Фигушки этому случиться даже в ближайшем будущем.

Я сажусь на кровать в своей комнате. Пытаться уснуть сейчас будет невозможно, этому сегодня не бывать. Я качаю головой, пытаясь понять, как я вляпался в это.

Оставить ее в той комнате, было самым самоотверженным поступком, что я совершил с тех пор, как приехал в Колорадо.

И я чувствую себя за это, как последнее дерьмо.

Глава 38

Киара

Я сижу на веранде и перебираю в голове то, что сегодня случилось. Сколько бы я ни говорила себе, что наши с Карлосом отношения не перерастут ни во что большее, я все же надеялась на обратное. Я точно знала, что делала, и тот факт, что все мои надежды разлетелись в дребезги, открыло мне, наконец, глаза на то, что Карлос прав. Он не тот парень, с кем можно построить серьезные отношения. Он хочет девчонку, которая бы обнажалась для него безо всяких обещаний и признаний.

Он хочет такую девушку, как Медисон.

Я выставила себя сегодня последней идиоткой. Было глупо рассчитывать на то, что если я поделюсь с ним своим телом, он изменит свое мнение. Я что думала, что великолепная физическая связь между нами может заставить его хотеть постоянные отношения со мной? По правде говоря, я так и думала.

Когда мы сегодня целовались, это было что-то нереальное. Это было было так, как я надеялась, ожидала и желала. Как только он взял мое лицо в руки, я была в раю. Я знала, что все то, что у меня было или могло бы быть с Майклом, никогда не сможет сравниться по интенсивности с тем, что происходило между мной и Карлосом.

Теперь все это разбито, потому что Карлос оттолкнул меня. После этого, мой язык разбух у меня во рту, и я не могла выжать из себя ни единого слова, не запнувшись.