Тамара Маккинли - Гостья из тьмы

Они опять надолго замолчали. Брет спасался от неловкости пивом. Он не знал, о чем еще можно говорить с ней, и с каждым мгновением чувствовал себя все неуютней.

Он уже собрался встать из-за стола и распрощаться, когда Дженни вдруг дотронулась до его руки.

Это было таким шоком, как будто его боднула корова. Он удивленно уставился в фиолетовые глаза, которые теперь были очень близко.

– Расскажите мне про Матильду Томас, Брет.

Он вдруг обнаружил, что ее глаза не просто фиолетовые. Вокруг зрачков в них были рассыпаны золотые и синие крапинки. Он инстинктивно отпрянул назад и схватил бутылку, чтобы прервать опасную близость.

– Что вы имеете в виду, миссис Сандерс? – Это было лучшее, что он мог придумать, – ему нужно было потянуть время, чтобы собраться с мыслями.

– Вы прекрасно знаете, что я имею в виду, Брет Уилсон! – воскликнула Дженни, моментально выйдя из себя. Глаза ее потемнели от гнева; она вскочила из-за стола так стремительно, что стул упал на пол. – И если вы не перестанете называть меня миссис Сандерс, клянусь, я разобью сейчас эту бутылку об вашу тупую башку!

Они уставились друг на друга в немом шоке, а затем одновременно расхохотались.

– Нет, это поразительно, – простонала Дженни, задыхаясь от смеха. – Мы ведь оба взрослые люди, а грыземся друг с другом, как кошка с собакой!

Брет кивнул, стараясь успокоиться.

– Стукните меня! Я, наверное, заслужил, но должен признаться, миссис… то есть Дженни, вы оказались для меня полной неожиданностью. Я ожидал увидеть кого-то постарше. Менее…

– Задиристую, – закончила она за него.

Это было совсем не то, что он хотел сказать, но Брет не стал уточнять.

– Ладно, я воспринимаю это как комплимент. Возьмите еще пива. – Дженни достала еще две бутылки, открыла и чокнулась с ним. – За лучшее взаимопонимание!

– Почему бы и нет? – улыбнулся Брет.

Пиво было холодным, как раз таким, как он любил. Брет не отрываясь смотрел в ее глаза, не в силах оторваться. Он понимал, что должен отвести взгляд, иначе не успеет оглянуться, как утонет в этих дивных глазах и пропадет, но ничего не мог с собой поделать.

– Расскажите мне историю этого места, Брет, – серьезно попросила Дженни и подняла руку, чтобы остановить возражения. – Вы с Ма знаете какие-то слухи, и я тоже хочу их знать.

Мысли Брета заметались. Прочтя дневники, он понял, что правда куда страшнее слухов. Знать бы еще, что уже успела прочесть Дженни… В конце концов он решил рассказать ей правдивые факты истории Чуринги, не углубляясь в детали. Но откуда начать? Он сделал большой глоток, чтобы протянуть время и собраться с мыслями.

– О'Конноры были австралийскими пионерами, которые появились здесь в начале восемнадцатого века. Они стали типичными ирландскими скваттерами, как и большинство здешних семей. Чуринга начиналась с маленького расчищенного участка буша и наспех сколоченной хижины. Здесь была вода, а близость горы защищала от наводнений в дождливые сезоны. Но сначала требовалось расчистить место для пастбища, чтобы скот, который они привезли с собой, мог выжить. – Брет задумался, представив, какую работу пришлось здесь проделать этой семье. – Конечно, у них не было тракторов и разных машин, как сейчас. Все делалось вручную с помощью топоров и мотыг. Но со временем пастбища были расчищены, овцы расплодились, и постепенно семье пришлось расширять свои владения. Когда Чурингу унаследовала Мэри, у нее уже было около ста тысяч акров земли, а на месте первой хижины появилась усадьба с хозяйственными постройками.

– Мэри была матерью Матильды? – спросила Дженни.

– Да, – кивнул Брет. – Она начала управлять хозяйством во время Первой мировой войны, когда ее мужа забрали на войну в Галлиполи. Она держала овец, мериносов и коров. Деньги за шерсть пускала в хозяйство и многое сделала для процветания Чуринги. Ходили слухи, что Мервин Томас, вернувшись с войны, постепенно разорил ферму, пропивая и проигрывая крупные суммы в карты. После смерти жены он пытался продать Чурингу Этану Сквайрзу.

– Но не смог, – прошептала Дженни. – Потому что по закону она принадлежала Матильде. Я прочитала самые первые дневники, и они произвели на меня очень гнетущее впечатление. Но мне бы хотелось узнать, как относились к Матильде окружающие. Что за слухи ходили о ней?

– Матильда Томас стала легендой в округе, когда ей еще не было двадцати лет. Конечно, она была неординарным человеком; как-никак единственная женщина, которая достигла процветания в мире мужчин. Она, возможно, была несколько эксцентричной – во всяком случае, поступала так, как считала нужным, живя одна со своими аборигенами. Люди всегда боятся того, чего не могут понять, поэтому она, скорее всего, была страшно одинокой. Разумеется, слухи о ребенке ходили в округе, так как пытливые глаза непросто обмануть. Но так как ребенок умер, слухи постепенно угасли. Конечно, Матильду уважали за то, чего она добилась здесь, но скваттеры и их жены не одобряли ее поведения и не общались с ней. – Он усмехнулся. – Она была, видимо, той еще хулиганкой! Ходила в мужской одежде и плевала на всех с высокой колокольни.

Брет замолчал, сознавая, что сильно приукрасил жестокую действительность. Но Дженни и без того, очевидно, потрясла эта история. Она только недавно овдовела, а дневники Матильды могли снова погрузить ее в тяжелые воспоминания. Интересно, кого она сегодня оплакивала больше? Изнасилованную, одинокую девочку или собственное горе?

– Расскажите мне еще о Матильде, – попросила Дженни.

– Вы же читаете дневники. И сами знаете все, что знаю я.

– Не совсем, – покачала она головой. – Я хочу знать, что было после смерти ребенка и какую роль играла потом семья Этана Сквайрза?

Брет почувствовал, что вступил на опасную почву. Хотя в дневниках не часто упоминалась эта семья, правда и слухи так сильно переплелись, что он боялся проговориться. Брет посмотрел на девушку и решил сказать то, что считал правдой.

– Никто особенно не видел Матильду после смерти ребенка. Она появлялась в городе дважды в год все на той же старой лошади отца. Общалась только с Томом и Эприл Финли из Вилги. Когда Чуринга стала процветать, она приобрела много современного оборудования, но сама никогда далеко не уезжала.

Брет закурил сигарету и немного помолчал.

– Ее все здесь считали отшельницей. Она жила одна со своими аборигенами большую часть года, за исключением сезонов стрижки; никогда не участвовала в пикниках, не приезжала на скачки или танцы и ни с кем не общалась. Эндрю Сквайрз делал ей предложение, но она знала, что он поступает так, чтобы получить Чурингу, и прогнала его. Поговаривали, что Чарльз Сквайрз, младший сын Этана, был в нее влюблен, но это ничем не кончилось.