Измена. Неверное решение - Лила Каттен

знаешь, он ребенок. Его не нужно бояться, милый. Он напуган еще больше.

Я сглатываю ком, смотря на свою мудрую жену, и не могу любить ее меньше.

Глава 37

Варя

Молчание длилось недолго, потому что стало больно где-то глубоко внутри меня, и я застонала.

– Варвара Михайловна, – обратился ко мне врач. – В вашем желудке мы обнаружили образование… Большое довольно. О его происхождении мы поговорим позже. На данный момент я хочу вас предупредить, что мы возьмем материал на биопсию. Если вы согласны, моргните один раз.

Я так растерялась, что заморгала, смахивая слезы. Образование? Что это значит?

Дыхание стало глубже, что затрудняла эта трубка внутри.

– Успокойтесь, – та самая Алла Сергеевна погладила по руке. – Это просто анализ. Вы согласны?

И я закрыла глаза кивнув.

Прошло еще десять минут, прежде чем все прекратилось.

Мне хотелось тут же задать им кучу вопросов. Но отчего-то я молчала. Врачи обсуждали что-то между собой. Возможно, обращались ко мне с какой-то информацией, но я была поглощена в вакуум, пытаясь дистанционироваться.

«… обнаружили образование…», – так начинается ад? Или нет?

– Варвара, нам нужно кое-что обсудить. Пока что вас отведут в палату, затем к вам зайдет врач и все объяснит.

– Объяснит?

– Просто дождитесь врача.

Кивнула и пошла на выход.

Села на кровать в своей палате и не сдвинулась с места за все время ожидания.

Врач пришел тот же самый. С папкой, все как положено.

– Итак, Варвара. Мне дали ваше первичное обследование. Вам уже сказал Вениамин Сергеевич об образовании? – киваю, следя за губами, которые могут в любой момент убить одним лишь словом. – Во всяком случае мы нашли источник кровотечения, падения гемоглобина и вашего плохого аппетита. Это немало понимаете?

– Э-это образование… оно… это имеется в виду опухоль? – в горле будто еж сидит и тычет иглами во все стороны.

– Это действительно опухоль. Но я сразу скажу, что она операбельна.

– Что это значит? Все хорошо?

– Пока что нам стоит дождаться результатов биопсии.

– И что они дадут?

– Мы поймем злокачественная она или нет.

– Боже, я не понимаю. Я… я… не разбираюсь во всех этих словах и диагнозах. Тем более, сейчас, когда я узнала, что внутри у меня бомба с часовым механизмом. Прошу вас, скажите мне все прямо.

Я умоляю его, потому что это так страшно. Недосказанность и непонимание. Лучше просто узнать и… не знаю, просто узнать.

Он опускает свою папку и смотрит прямо в глаза.

– Биопсия покажет, рак это или нет.

– О господи… Боже… боже, – я прикладываю руки к груди и чувствую, что мое сердце фактически стучит в ладони, пытаясь вырваться из меня.

– Так, спокойно… – он подхватывает меня и укладывает на постель, потому что пол стал резко приближаться к моим глазам. – Сейчас я попрошу медсестру дать вам успокоительное. Но для начала Варвара помните, диагноза еще нет. Если раковых клеток не обнаружится, мы вас прооперируем и отпустим домой, как только вы снова встанете на ноги.

Мое тело сотрясала дрожь, поэтому ответить ему я попросту не была способна.

Он кивнул своим же словам, затем удалился, оставив ненадолго одну. Успокоительное подействовало сразу. Но только мысли он мои не остановил.

Рак.

Как такое возможно?

В какой момент все вышло из-под контроля?

А мой сын?

«Нет! Нет. Этому не бывать никогда», – пронеслось в голове, прежде чем я уснула.

***

– Привет, сынок, – смотрю на Антона, который позвонил мне по видеосвязи с номера Нины.

– Привет, – так мило улыбнулся, и добрые глаза просияли радостью. – Ты уже здоровая?

– Ну, врачи сказали, что через пару дней я буду бегать, как и ты.

– Ух ты, я знал, что ты скоро поправишься. И я поеду домой?

– Я скажу Нине сразу же, хорошо?

– Хорошо.

– Как ты, Антош?

– Я… – он опускает голову и мне становится тревожно.

– В чем дело, милый?

– Ты не расстроишься?

– Что ты, конечно нет. Просто скажи, что такое?

– Я видел отца… Славу.

Конечно же, это было ожидаемо. Но я больше боюсь за то, что почувствовал мой сын. Ведь он явно волнуется.

– Это ведь хорошо? Так?

– Не знаю. Мы поговорили.

– Молодец, сынок. И я ни капельки не расстроена.

– Правда?

– Честное слово.

– Я соскучился, мам.

– Родной, – сердце сжимается от этих слов и все внезапно становится так плохо, что на глазах скапливаются слезы. – Ты бы знал, как скучаю я. Прости, что так вышло, Антош.

– Но ведь ты просто заболела. Ты не виновата.

– Да, родной. Просто я бы не хотела никогда с тобой разлучаться.

– И я. Я люблю тебя, мамочка.

– И я тебя, очень-очень.

Мы говорим с ним еще недолго. Он показывает мне свою комнату. Говорит о маме Нины и ее со Славой дочери. Я улыбаюсь, потому что, по крайней мере, он сейчас не чувствует себя одиноко.

– Можешь дать трубку, Нине?

– Конечно. Пока, мам.

– Пока родной.

Я переключаю звонок на обычный вызов и слышу топот, стук дверей.

– С вами моя мама поговорить хочет, – говорит он ей.

– Спасибо, – отвечает Антону Нина и подносит трубку к уху. – Алло, Варя?

– Да, привет.

– Привет.

– Я хотела сказать спасибо за сына. Он радуется всему. И спокойно перенес разговор с… твоим мужем.

– Правда? Ох, я… очень рада, что так и есть. Ты можешь не переживать за него, Варя. Мы о нем позаботимся. А что там… с твоим обследованием? Есть какие-то новости?

– Да, кхм… В общем… Мне сделали эндоскопию и… Уф, – выдыхаю, чувствуя, как дрожит голос и горло начинает болеть. Нашли опухоль в желудке. Оттуда была и кровь, и прочие проблемы мои.

– Опухоль? – тихо переспрашивает, скорее всего, просто от шока, а не потому, что не расслышала.

– Да. И сделают анализ ее, чтобы понять рак это или нет.

– Боже, – слышу, как она с трудом дышит.

– В общем, послезавтра будет результат.

– Мне… я… Прости, я немного…

– Понимаю, я спокойна более-менее, потому что мне вкололи успокоительное. Пожалуйста, не говори Антону. Я ведь верю, что все обойдется одной операцией и все. Не хочу его тревожить или расстраивать.

– Что ты, нет… Я бы не стала…

– Спасибо… тебе и твоей семье.

– Не за что.

– Что ж, тогда… пока?

– Пока, Варя.

Ночь прошла ужасно. Сильно болел желудок из-за вмешательства дневного. В итоге обезболивающее дали, что посильнее и я смогла уснуть.

Утро и до самого обеда проходило в строгом распорядке. В обед в палату заселили женщину. А в четыре часа пришел врач. Вторую пациентку забрали на процедуры. Хотя было ощущение, что просто