Измена. Неверное решение - Лила Каттен

сделали так, чтобы я одна осталась.

– Варвара, пришли результаты биопсии, – я даже услышала, как он сглотнул.

– И-и… и ч-что? Что он показал? Вы сказали, что он придет завтра… я немного взволнована.

Ложь. Я в ужасе. Я почти не могу дышать.

– Да. Мы попросили сделать их в первую очередь.

– Ладно. Тогда…

Вдох… легкие покалывает.

Выдох… до головокружения.

Я готова.

– Варвара, мне очень жаль, но онкология подтвердилась. Опухоль раковая.

И все.

Ты вроде бы еще веришь, а часть твоего мозга, обработав информацию, отключилась.

И слезы текут, а ты ждешь… Что он посмотрит в свои бумажки и скажет, что ошибся.

Но секунды идут, а ничего не происходит.

Вообще ничего.

– Вы… Вы не можете… Это же… Это бред. У меня не может… Как вы смеете приходить и говорить такое… Это жизнь человеческая, а не… У меня же сын, а вы говорите…

Зачем-то встаю, слыша свои слова далеко в длинном тоннеле, звучащие эхом, а потом просто все замирает, поглощенное в черный как смоль туман. Противный и слишком плотный.

И все, что знала до этого, больше не имеет значения.

Глава 38

Открыв глаза в очередной раз, надеешься на амнезию.

Как в тех фильмах, где все забывается.

Я бы хотела помнить в данном случае, что у меня есть мой прекрасный сын, дом… жизнь… И все.

Но ты помнишь и другое. Все. Досконально. Будто издевательство над разумом.

И слова, и их причину. Другое дело, когда ты не веришь. Я поверила, потому что нет смысла отрицать, это никому не помогло, я думаю.

Предполагала, что будет болезнь. Заранее боялась. Но ведь не рак… Проклятый рак.

Сбоку послышалось шуршание пакетов, отвлекшее от мрачных мыслей, и я медленно повернула голову.

– Проснулись?

Женщина села, свесив ноги, и посмотрела улыбнувшись.

– Я Жанна.

– Варя.

– А вы чего? Укола испугались? – спросила в шутку.

Я почти рассмеялась. Только не было эмоций. Совсем. Как если ты смотришь на белую стену, а на ней ни красок, ни даже грязи. Она просто белая.

– Смерти, – ответила и отвернулась, дальше глядеть в потолок.

И сразу же тишина. Спасибо за нее, я не хочу говорить.

Какое-то время я еще лежала вот так, пока не пришла медсестра. Затем снова появился врач.

– Варвара, завтра нам нужно сделать КТ. Это позволит увидеть всю картину целиком и принять некоторые решения.

– Решения?

Он говорит о решениях? А я не могу даже думать о том, какие решения буду принимать я, если…

Зажмуриваюсь и выдыхаю.

– Вам нужно поговорить с нашим специалистом.

– Хорошо.

Он не говорил свои слова как вопрос или предложение, поэтому мое «хорошо» звучит странно. Я просто потеряна. Мне страшно…

– И еще, нужно вас перевести в другое отделение. У нас есть небольшой онкоцентр.

Ужасное слово. И я понимаю, что оно станет спутником моей жизни.

Я встаю, сдерживая порыв убежать. Собираю немногочисленные вещи и выхожу, сказав своей соседке на пару часов «До свидания».

Мы уходим по коридорам больницы, достигая какого-то коридора, с зеленой надписью «Онкоцентр» над пластиковой дверью.

Войдя туда, все внезапно обращается в белоснежный цвет.

Будто стерильный здесь, даже воздух.

Меня располагают в палате, такой же белой, только постельное белье, серое.

– Сейчас придет врач и побеседует с вами, – она улыбается.

Почему-то сейчас я обращаю на это внимание с какой-то одержимостью.

– Спасибо.

Она уходит, и я остаюсь одна.

Раскладываю вещи и когда вынимаю телефон, на нем загорается фото. Антошка.

Руки начинают трястись. И мне приходится положить его на тумбочку.

В дверь входит женщина. Ее волосы убраны в строгий пучок, а на тело надет белый халат с лиловой лентой на кармане.

– Варвара, здравствуйте.

– Здравствуйте.

Она садится на стул в углу.

– Я понимаю, что вы сейчас напуганы и растеряны. Диагноз – рак, это самое распространенное заболевание. И оно набирает обороты. Мне жаль, что вам пришлось столкнуться с этим. Но пока мы не сделали все зависящее от нас, мы не можем перестать бороться. Вот что самое главное, понимаете?

– Почему вы говорите «мы»?

– Я и вы, – она не улыбается, говоря это. – Это наша борьба. И вы не одна.

– У меня сын… – голос ломается.

– Пусть он станет вашим стимулом. Пусть он заставит вас бороться и победить эту заразу. Иначе вам никакая операция не поможет. Вы самый первый инструмент борьбы.

– Так говорите, будто…

– Будто видела чудо? Видела, – она убирает папку и складывает руки на груди. Это было пару лет назад. И ей сказали, что у нее четвертая стадия. Стадия, где вкалывают обезболивающее и наркотики, только чтобы на время не болело. Помогали перенести день, потом следующий… С ней было почти такое же. Диагноз прозвучал и казалось бы все, опускай руки, смирись. Она не сделала этого. Даже на секунду. Терапия за терапией, боль за болью. И она вышла из центра здоровой женщиной, готовой жить дальше сегодня и сейчас.

Я не знала, то ли это такой ход, то ли, правда.

– И что мне делать?

– Хотеть быть здоровой. Хотеть растить своего сына и быть с ним рядом долгие годы. Ну и слушаться врачей. Это вы сможете сделать?

– Да, – отвечаю слабо.

– Надеюсь, что ваше желание будет крепнуть с каждой минутой.

– Я только что узнала обо всем, можно мне немного времени просто прийти в себя?

– Если у нас все получится, у вас будет еще много времени.

Это звучало интересно и многообещающе.

– Итак, сегодня кабинет компьютерной томографии занят. Поэтому завтра с утра мы сделаем с вами обследование. Это позволит понять, как далеко продвинулся рак и какие ткани и органы затронул.

– Что это означает?

– Я отправлю вас в область, в главный центр, где вас прооперируют. Нам нужно понять, есть ли метастазы и выбрать путь лечения.

– Это все больно?

– Да, это очень больно, Варвара. Это неприятно и некрасиво. Но жизнь стоит того, чтобы за нее побороться, не так ли?

– Да.

– Итак, значит, мы прощаемся до завтра. С утра не едим.

– Я, итак, почти не ем, – пожимаю плечами.

– Мы все исправим.

Она улыбается и уходит.

А я опять возвращаюсь к телефону. Потому что, я говорила сыну, что он вернется ко мне через неделю. В итоге я не знаю, когда смогу сама выйти из больницы.

Отправляю Нине сообщение, что сегодня поговорить не смогу, если сын попросит. Ложусь на кровать и сжимаюсь под одеялом, прося прощения у моего мальчика и одновременно с этим, благодарю Нину.

Компьютерная томография длится минут двадцать, может, немного меньше. Я