Прежде чем нас разлучат (ЛП) - Рейнольдс Аврора Роуз

Глава 34

Такер

Миранда спит рядом, обвившись вокруг меня, а я наблюдаю за блуждающими по темному потолку ее спальни огнями, словно за физическим проявлением добра и зла, сражающихся за господство в этом мире.

До вчерашнего вечера я ни разу не подвергал сомнению принятое мною решение и никогда не был так расстроен, как сейчас. Необходимость убедиться в безопасности Миранды и Кингстона любой ценой стала первостепенной задачей для моего личного благополучия.

Я закрываю глаза. Если бы я услышал, как кто-то говорит о своих эмоциях к человеку после такого короткого знакомства, я бы усомнился в их здравомыслии. Но нельзя отрицать чувств к женщине в моих объятиях и мальчику, спящему в соседней комнате. И после того, как я стал свидетелем того, как Миранда сломалась из-за едва знакомой девушки, я понимаю ее стремление и должен дать ей желаемое, в то же время защитив во что бы то ни стало.

И цена — мое здравомыслие.

Пока я не узнаю наверняка, что Кэрри не имеет абсолютно никакого отношения к смерти Кристен, и что она не солгала, чтобы защитить себя или кого-то еще, я не смогу полностью доверять ей в отношениях с двумя людьми, которые за такое короткое время стали значить для меня больше, чем целый мир.

Я смотрю на Миранду, когда она шевелится, и выдыхаю. Единственное, что сейчас приносит мне хоть какой-то покой, это знание того, что Стивен что-то скрывает, и Кэрри никак с ним не связана. Или, по крайней мере, ни одного доказательства этому я обнаружить не смог.

Как только мы сообщили ему, что хотим побеседовать с ним в участке, он сказал нам, что ему нужно поговорить со своим адвокатом. И примерно через десять минут его адвокат позвонил нам и заявил, что встречи не будет. И что любые вопросы, которые у нас есть к Стивену или к любому из Всемирной церкви, необходимо решать непосредственно через него. После многих лет выполнения этой работы я знаю, что если вам нечего скрывать, вашей первой мыслью не будет стремление заиметь себе адвоката. И если он — человек веры, как утверждает, то должен помочь выяснить обстоятельства смерти девушки, бывшей когда-то под его опекой.

Услышав, как открывается дверь в спальню, я поднимаю голову и вижу Кингстона, его лицо сонное, но слезы на глазах мгновенно заставляют меня насторожиться.

— Эй, приятель. — Я сажусь, и Миранда начинает просыпаться. — Что случилось?

— Мне приснился страшный сон. — Он заползает на кровать с изножья, подбирается ко мне и падает сверху.

— Хочешь поговорить об этом? — спрашивает Миранда, и я смотрю на нее, пока она поглаживает сына по спине.

Он поворачивает лицо на моей груди, чтобы посмотреть на свою маму.

— Нет.

— Хорошо, дорогой, — тихо отвечает она. — Хочешь обнимашек?

Он кивает, и она откидывает одеяло, чтобы он мог забраться между нами.

— Ты остался на ночь? — Он смотрит на меня, как только его голова оказывается на подушке.

— Ты не против? — спрашивает его Миранда.

Кингстон пожимает плечами, затем прижимается к ней своим крошечным телом и оглядывается на меня через плечо.

— Мы можем остаться на ночевку в твоем доме?

— Да, конечно.

Я откидываюсь на спинку кровати и смотрю на них. Момент такой чертовски обычный, но он вызывает боль в груди. Хотел бы я, чтобы у моей сестры Арьи была такая возможность. Может быть, тогда она пошла бы по совершенно иному пути, и, возможно, все еще была бы жива.

— О чем думаешь? — тихо спрашивает Миранда, и я сосредотачиваюсь на ней, прежде чем посмотреть на Кингстона, который снова заснул и теперь слегка посапывает.

— О моей приемной сестре Арье. — Я провожу пальцами по ее лбу, и ее лицо смягчается.

— Расскажи мне о ней.

— Она уже жила с Патриками, когда я переехал к ним, и хотя она была младше нас, думаю, мы все считали ее мамой, которой у нас никогда не было. — Я выдыхаю. — Она была забавной и всегда останавливала ссоры между Майлзом, Далтоном, Клэем и мной.

При этих словах Миранда улыбается.

— Она также была властной. Каждый вечер заставляла нас делать уроки и твердила, что мы должны получать хорошие оценки, потому что, не окончив школу, мы не станем крутыми засранцами. И это были ее точные слова.

Я смеюсь.

— Где она сейчас?

— Она умерла от передозировки на вечеринке в Вегасе с группой парней, которые заплатили за ее присутствие.

— Такер.

— Этот мир испорчен, детка, — тихо напоминаю я, и ее глаза наполняются слезами. — Она — причина, по которой мы с Майлзом пошли к ФБР, почему Далтон стал адвокатом, и почему Клэй вкладывает все силы, помогая женщинам, которые, возможно, попали в ловушку жизни и думают, что не смогут из нее выбраться.

— Значит, она живет через всех вас, — мягко говорит она, и у меня перехватывает горло.

— Я никогда не думал об этом так, но, да, полагаю, это верно.

— Мне жаль, что вы ее потеряли. — Она касается моей щеки, и я беру ее за руку и целую ладонь.

— Мне тоже, — шепчу я, и на ее лице появляется странное выражение, затем ее глаза округляются. — Что?

— Он… он только что помочился на меня, — бормочет Миранда, зажмурившись.

— Что? — Я хмурюсь.

— Он только что помочился на меня.

— О, нет, — шепчет Кингстон, поднимая голову, и Миранда смеется.

— Все в порядке, милый. Это случайность, — уверяет она его, и я усмехаюсь, вставая с кровати, а потом поднимаю сонного Кингстона с его мамы.

И вот так наступает еще одно утро хаоса, которое включает в себя то, что Кингстон отправляется в душ, мы меняем простыни на кровати, затем все вместе завтракаем и втроем уходим по своим делам. И во время всего этого я ни разу не пожалел, что не оказался где-то еще.

— Беккет, Тэтчер, мне нужно поговорить с вами в моем кабинете! — кричит из своего кабинета заместитель начальника Стедман, и мы с Майлзом переглядываемся, прежде чем встать.

— Ты в курсе, о чем речь? — спрашивает Майлз, и я качаю головой, пока мы идем к кабинету.

— Закройте дверь, — приказывает Стедман.

Я закрываю дверь и встаю, опустив руки по бокам, а Майлз садится напротив заместителя. Скрестив руки на большом животе, его взгляд перемещается между нами.

— Мне только что звонил пастор Грин, — говорит он, и я морщусь. — Он обеспокоен, и я тоже.

— Шеф…

— У вас есть доказательства, подтверждающие выдвинутые вами обвинения?

— Мы не выдвигали никаких обвинений. Мы в процессе расследования убийства. У нас есть основания полагать, что у племянника пастора Грина, Стивена Грина, имеется информация, которая поможет в закрытии дела, но когда мы попросили его прийти в участок, он сразу же обратился к адвокату, — объясняет Майлз, и лицо Стедмана начинает краснеть.

— Пока у вас не будет доказательств, что он сделал что-то не так, я ожидаю, что вы от него отстанете, — выдавливает он, и я сжимаю зубы. — Я знаю пастора Грина и его семью много лет. Это хорошие, добропорядочные люди, которые делают великие дела на благо сообщества и этого города. Им не нужно, чтобы вы бросали тень на них и на церковь.

— Если вы не возражаете, я хотел бы поговорить об этой ситуации с шерифом Маршалом, — вмешиваюсь я, и его взгляд упирается в меня.

— Шериф Маршалл в отпуске следующие две недели. Я здесь главный, Беккет, и я говорю тебе нахрен отстать, — рычит он.

Я резко киваю, давая ему понять, что слышал его громко и отчетливо.

— Вы оба отстранены, — заявляет он.

Я поворачиваюсь, чтобы открыть дверь, и чувствую, что Майлз стоит прямо у меня за спиной.

— Беккет, Тэтчер, — окликает он, и мы оба останавливаемся, чтобы посмотреть на него. — Если найдете какие-то доказательства, я ожидаю, что вы представите их мне, прежде чем пойти дальше.

— Понятно, — яростно отрезаю я, мне трудно сохранять голос спокойным и контролировать эмоции.

Закрыв за собой дверь, я направляюсь к своему столу и беру пистолет, который лежит вместе с ключами. Глядя на Майлза, вижу, как он надевает пиджак, и в ту секунду, когда наши взгляды встречаются, он кивает мне, и мы направляемся к выходу из участка. Не обращая внимания на взгляды в нашу сторону, мы покидаем здание и идем по улице к тому месту, где припаркован мой внедорожник, и оба забираемся внутрь.